- Почему же никто не схватит торговца, чтобы выпытать у него тайну Гильдии?
- Не будь наивным, Ратигорст, - нахмурился мой наставник. – Торговец ничего не знает. Его нанял какой-нибудь «человек в сером плаще с капюшоном», который находится, уже в ином обличии, где-то рядом, наблюдая за тем, кто передаст записку. Если в заказчике заподозрят офицера стражи или Тайных дел мастера, его уберут тихо, а если обнаружат слежку за торговцем, не станут брать у него записки. Прежде чем выйти на контакт с заказчиком, его тщательно проверят. Многие пытались добраться до организаторов Гильдии, но никто из них не только не добился успеха, но даже не дожил до завершения своей миссии. Члены Гильдии, если их застают на месте преступления, никогда не позволяют взять себя живыми, более того, подозреваю, что они сами не знают имени заказчика, хотя могли бы многое рассказать о главарях организации. Много лет я пытался подобраться к Гильдии. Мне удалось узнать имена нескольких рядовых убийц, но все это ничего не дало мне. Знаю, что Бурегон пробовал нанять Тайных дел мастера, готового найти главарей наемных убийц, но этот мастер погиб, не успев сообщить ничего важного. Вот так, Ратигорст. Убийцу Ратолюба заставил пустить стрелу член Гильдии, а это означает, что нам вряд ли удастся узнать имя заказчика. Думаю, сама организация очень невелика, зато каждый ее член – отменный профессионал, осторожный, опытный, безжалостный, не гнушающийся никакими средствами для достижения цели.
Мне вдруг стало невыносимо грустно. Чем больше узнавал я о жизни вокруг, тем более страшной она казалась. От восторженного восхищения миром, сопровождавшим мое детство в уделе покойного батюшки, ничего не осталось. Я не понимал причин лютой злобы, царившей в сердцах слишком многих людей.
А еще я понял бесполезность поисков утешения у епископа. Светоглав умел находить объяснения самым диким проявлениям человеческой низости, но меня эти объяснения уже не примиряли с жестокой действительностью. Все чаще мне приходила в голову неприятная мысль о том, что Создатель за что-то сильно прогневался на Отчекрай, карая его население за грехи, мера которых превысила его терпение.
И все же я не озлобился. В сердце моем царила прежняя благодарность моему благодетелю-князю, и нежная любовь к членам его семьи. Я помнил свой долг, не собираясь отказываться от его неукоснительного выполнения.
Причина семейного раздора
Некоторое время я усиленно учился, заглушая тоску по погибшему брату. Мой благодетель почти не появлялся в Недремлющем Страже. Он ездил по княжеству, проверял бдительность дозорных разъездов, разбирал жалобы на правителей уделов. Я очень хорошо понимал, что заставляет Огнеглава, погружаться в мелкие заботы.
Когда же князь вернулся в замок, он сразу же вызвал к себе старшего брата, с которым проговорил целую ночь. Утром Сумерцал вернулся в башню невыспавшийся и злой. Он набрасывался на каждого, кто попадался на его пути, изводя прислугу мелкими придирками. Доставалось от него также немногим ученикам, которых он не отдал другим наставникам после смерти Ратолюба. Зная скверный характер учителя, я гадал, какие претензии он выскажет мне, но не дождался от него ни одного замечания.
Вскоре я понял, что между братьями произошла серьезная размолвка, причем Сумерцал, который обычно занимал в спорах с князем непримиримую позицию, на этот раз сам не раз искал примирения, но Огнеглав не пожелал идти ему навстречу. Я никак не мог понять, какая кошка пробежала между ними. Неужели князь, всегда отличавшийся рассудительностью, винит брата в смерти Ратолюба?
За разъяснениями я сперва обратился к епископу. Светоглав, очень огорченный ссорой в княжеском семействе, сказал мне, что пробовал урезонить двух вельмож, но встретил с их стороны холодное нежелание посвящать его в суть взаимных претензий.
Улучив подходящий момент, я задал мучавший меня вопрос Огнице. Сестрица, которой отец обычно охотно открывал свое сердце, не менее меня оказалась растерянной. Она призналась, что никогда прежде не видела столь откровенной неприязни, которую вдруг стали проявлять друг другу братья. Но более всего ее поразило, что ни тот, ни другой, не пожелали раскрыть ей причину размолвки.
В замке, где все еще очень остро переживали смерть Ратолюба, воцарилась какая-то гнетущая атмосфера. А вскоре я осознал, что предоставлен самому себе: Сумерцал почти перестал заниматься со мной, Огнеглав, как мне показалось, стал избегать встреч с приемным сыном, а Огница настолько погрузилась в постигшее ее горе, что я постарался не слишком докучать ей. Лишь Волкогон с отчаянной решимостью упражнялся со мной во владении разными видами оружия, но, не обладая мастерством Ратолюба, почти в каждой схватке терпел поражение.