Объявленный в Недремлющем Страже траур закрыл замок для посетителей, поэтому я не мог занять себя охраной сестры, проводившей целые дни в своих покоях. Не привыкший к безделью, я вскоре начал томиться своим положением. Чтение скрашивало скуку, но не могло заполнить пустоту, образовавшуюся в моем распорядке дня.
Не знаю, до какой степени я обленился, если бы как-то утром мой благодетель не пригласил меня в свой кабинет. Когда я вошел в помещение, князь сидел в роскошном, но неудобном кресле, которым пользовался лишь тогда, когда вершил суд над своими подданными. Рядом, на скамеечке притулился Сумерцал, непривычно смущенный и неуверенный в себе.
- Я пригласил тебя, Ратигорст, - торжественно, но холодно объявил Огнеглав, - чтобы ты узнал мою волю. Смерть Ратолюба сделала тебя единственным наследником, которому предстоит со временем управлять княжеством.
- А Огница? – не сдержал я удивленного восклицания.
- Моя дочь давно приняла решение отказаться от этих хлопотных обязанностей. Она примет под свою руку наши владения только после смерти всех мужчин в нашей семье, как тяжкую, нежеланную повинность. Надеюсь, Огница выберет себе достойного мужа, с которым разделит его заботы. Таково ее желание, а я могу лишь надеяться, что она найдет свое счастье. Итак, ты мой наследник. Пока оставался в живых твой брат, я, скрепя сердце, позволял обучать тебя ремеслу опасному и жестокому. Теперь же нахожу такое положение дел нетерпимым. Потеряв Ратолюба, я понял, насколько привязался к тебе, насколько велика моя любовь к младшему сыну. Я не допущу, чтобы твоя жизнь подвергалась опасности. Я запретил Сумерцалу учить тебя своему ремеслу. Отныне ты моя правая рука во всех делах моих. Такова моя воля. А теперь иди. Обсуждать нечего. Я все решил, и менять своего решения не собираюсь.
Сумерцал хотел что-то сказать, но мой благодетель посмотрел на брата так грозно, что тот смирился. Мне оставалось только удалиться, отвесив надлежащий поклон.
Мне все стало ясно. Именно я стал причиной ссоры братьев. Казалось бы, мне следовало испытать облегчение. Но в сердце уже вползали сомнения: кто теперь станет охранять сестрицу? Кто найдет убийц брата, чтобы отомстить им? Кто избавит Сумерцала от его тяжкой ноши? По привычке, я пошел за советом к епископу.
Светоглав внимательно выслушал меня, а потом развел руками.
- Не знаю, что сказать, Ратигорст. Князь заботится не только о тебе. Он выполняет свой долг перед подданными. Однако, живя под защитой брата, опутавшего страну сетью осведомителей, бравшего на себя заботу о безопасности семьи, Огнеглав не представляет себе всех грозящих княжеству опасностей, не знает, сколь могущественны его враги. А главное, он не понимает, как устал Сумерцал, трезво оценивающий свои силы. Признаюсь, я не сразу, очень неохотно благословил твое обучение ремеслу Тайных дел мастера. Увы! Никому пока не удалось найти человека, более тебя подходящего на роль преемника Сумерцала. Ни князю, ни тебе не понять, сколь велик подвиг твоего учителя. Он и мне не раз спасал жизнь, а его заботы лежат в основе процветания нашей Церкви. Кто сменит его, кто возьмет на себя его труды?
- Что же мне делать? – растерялся я.
- Решай сам. Ты рано повзрослел, мальчик. Верю, без моей подсказки ты определишь себе путь. Пусть тебя наставит сам Создатель, а не его скромный служитель. Спасибо, что поставил меня в известность о причине семейной ссоры. Я постараюсь помирить братьев, чья взаимопомощь залог благополучия Отчекрая.
Вконец озадаченный покинул я кабинет епископа.
Следующую неделю я провел в тяжелых размышлениях. Моего благодетеля внезапно вызвал к себе король, а Сумерцал после достопамятного объявления княжеской воли, заперся в башне, не допуская меня к себе. Только Волкогон изредка скрашивал мое одиночество. После одного из упражнений с ним, когда я три раза подряд выбил из его рук меч, он неожиданно рассмеялся, а потом обнял меня.