- Ну вот, мне уже нечему учить тебя. Скажу без лести, сегодня ты победил бы и Ратолюба. Жаль, я так надеялся поработать под твоим началом, Ратигорст! Еще совсем немного, и ты превзошел бы самого Сумерцала! Кто придет тебе на смену? Сумерцал приказал мне поработать со всеми оставшимися учениками. Я выполнил его приказ. Пустое! Никуда не годный материал. Отличные мальчишки. Они станут воинами, врачевателями, писцами, стражами, осведомителями, но никто из них не вырастет в Тайных дел мастера. Что делать?
С изумлением посмотрел я на лейтенанта, пораженный тоскливыми нотками, прозвучавшими в его голосе.
Когда мой благодетель вернулся из поездки в столицу, я хотел напроситься к нему на разговор, но он сам пригласил меня.
- Пришли суровые времена, Ратигорст! – после первых приветствий заявил князь. – Король боится войны с Мареей, но ничего не делает, чтобы избежать ее. Я не смог убедить Любослава. Его осторожность погубит страну. Не могу понять, чего ждут вожди Мареи. К счастью, Бурегон, не советуясь с королем, провел на границе демонстрацию силы. Надеюсь, это даст нам необходимую передышку. А нам предстоит позаботиться об усилении княжеских войск.
- Выслушайте меня, отец! – попросил я. – Выслушайте спокойно, не гневаясь. Я много размышлял во время вашего отсутствия. Моя жизнь принадлежит вам, я, не задумываясь, выполню любую вашу волю…
- Ты разговаривал с Сумерцалом? – резко прервал меня мой благодетель.
- Нет, ни слова не слышал я от него. У меня есть собственная голова. Вот, что я понял. Каждый из нас в смутное время должен делать то, что умеет лучше всего. Мне не заменить Ратолюба. Меня обучили мастерству воина, но полководец из вашего сына пока некудышный. Вы, князь, сами справитесь, строя свою армию. Страшен враг в поле, но еще страшнее враг за спиной. Мне до последних дней не забыть стрелы, поразившей в спину любимого брата. Пока мы не защитим свои спины, мы уязвимы! Меньше всего хотелось бы мне стать Тайных дел мастером. Не влечет меня это ремесло. Но что делать? Именно к нему во мне обнаружили способности. Вспомните, князь, тренировки вашего брата позволили мне удержать руку, поднесшую яд Огнице, а еще раньше разглядеть нестандартную нашивку на рукаве лазутчика. Я не хочу умирать, я не хочу стать калекой. Увы! Убивают воина в поле, калекой становятся, упав с лестницы. Пока вы пребываете в добром здравии, пока вы полны сил, позвольте мне защищать вашу спину, позвольте оберегать членов нашей семьи…
Я увидел, как в глазах моего благодетеля блеснули слезы.
- Ах, Ратигорст, любимый сын мой! Сумерцал разглядел в тебе Тайных дел мастера, а я вижу, как зреет в тебе правитель мудрый, честный, заботливый. Думаешь, мое ремесло легче ремесла брата? Он нашел себе преемника, а кто позаботится о смене мне? Знаешь ли ты, о чем беседовали мы с Ратолюбом незадолго до его смерти? Твой брат убеждал меня в том, что именно тебя следует официально провозгласить моим наследником. «Я сильнее во главе войска, - говорил он, - но во главе княжества сильнее Ратигорст».
Комок подкатил к моему горлу, когда князь упомянул покойного брата, но это упоминание напомнило мне о решимости отыскать его убийц. Я уже твердо знал, что не будет покоя в нашем княжестве, пока не узнаем мы истинных наших врагов, пока не лишим их возможности вредить нам.
- Позвольте мне продолжить мое обучение, - настойчиво повторил я свою просьбу. – Обещаю, что сам стану искать достойного ученика Сумерцалу, что оставлю проклятое ремесло, как только смогу обеспечить защиту княжеству. Но, какое бы решение вы не приняли, всегда помните, что моя жизнь принадлежит вам, что вы вправе распоряжаться ей по своей воле. Я обращаюсь с просьбой, не выходя из послушания вам, отец!
- Спасибо тебе, Ратигорст, спасибо за слова добрые, честные. Горько у меня на сердце, не могу я сразу ответить на твою просьбу. Я подумаю, посоветуюсь с епископом… с Сумерцалом.
Прежде чем отпустить меня, Огнеглав еще долго беседовал со мной о делах княжества, о предстоящих заботах, о том, что задумал он сделать в ближайшее время.
Не скоро узнал я о решении князя. Мне уже начало казаться, что мой благодетель отверг мою просьбу, уж слишком настойчиво он привлекал меня к своим трудам, давая то одно, то другое поручение.