– Вы решили погасить на время ее страсть, воспользовавшись мной? – с горечью воскликнул я.
– Глупость говоришь! – рассердился мой наставник. – Я послал тебя за племянницей именно потому, что ей не удалось самой удовлетворить свой инстинкт. Ты справился с тем, с чем не справился ни один из прежних воронят. Но тебе следовало пройти через Дикарку. Не перебивай! Я сам все объясню. Во-первых, это часть обучения Тайных дел мастера. Его ремесло требует самых разнообразных контактов с мужчинами и женщинами. Немало мастеров погибло по вине женщин. Умение притворяться влюбленным, изображать страсть или выглядеть распутником – обязательное требование к профессии. Скрывать стыд, отвращение, безразличие совсем не просто, особенно если в сердце живет любовь к единственной избраннице. Но не это главное. Есть вторая причина, по которой Старый Ворон требует сводить своих воронят с Дикаркой. Ты, конечно, знаешь, что некоторые женщины во время близости с мужчинами награждают их болезнями. В народе не случайно зовут эти хвори «дурными». Многие «дурные болезни» очень опасны, некоторые неизлечимы. Но вот мужчина, познавший гиллу, становится невосприимчивым к этой заразе, а женщина, отдавшаяся гиллу, может даже излечиться от ранее приобретенной хворобы. Теперь ты понял?
– Почему вы не рассказали мне все это раньше?
– Старый Ворон запретил мне предупреждать тебя. Возможно, он хотел проверить что-то. Он, между прочим, специально обратил мое внимание на то, что пришлет какого-то особого, необычного вороненка. Не таи обиды на своих наставников. Мы желаем своим ученикам только добра. Мне жаль расставаться с тобой, но я уже поделился с тобой всеми своими секретами.
Остаток дня я провел в подготовке к отъезду. Я, разложив по мешочкам и склянкам собранные растения, упаковал их в седельную сумку. В другую я поместил небольшой запас пищи, потом почистил одежду и привел в порядок оружие.
Дикарка не появилась ни вечером, ни ночью. Утром, плотно позавтракав, я распрощался с Лешим. Почти миновав лес, когда в воздухе начали сгущаться испарения болота, которое вскоре предстояло преодолеть, я увидел на едва заметной тропе поджидавшую меня Дикарку.
– Я все-таки захотела попрощаться с тобой, – грустно сказала она. – Мне жаль, что ты уезжаешь. Прости, за то, что я мешала тебе. У меня такое ощущение, что я не скоро забуду тебя. Прими от меня подарок. Я долго думала, чем тебя порадовать, чтобы и ты, хоть изредка, вспоминал меня. Возьми и уезжай поскорее, пока я опять не стала приставать к тебе.
Она бросила мне какой-то круглый предмет, завернутый в тряпицу, а потом исчезла в зарослях кустарника. Сначала мне показалось, что в свертке находится крупное яблоко, но, когда я развязал узелок, то глаза мои полезли на лоб: на моей ладони лежала луковица Цветка Смерти.
Осторожно пробираясь через топь, я размышлял о подарке племянницы Лешего. Цветок Смерти очень редкое растение, обладающее многими целебными качествами, хотя и смертельно ядовитое. Нашедший его счастливчик мог обеспечить себе безбедную жизнь на долгие годы. У этого растения имелась одна странная особенность: чем выше поднимался над землей тоненький стебелек, увенчанный хрупким бледным цветком, напоминающим колокольчик, тем меньше оказывался его корень. Обычно находили луковицы, размером не превышающие булавочную головку. Зато, если удавалось отыскать цветок, лишь на мизинец возвышавшийся над двумя стелящимися по земле листками, его корень мог оказаться с ячменное зерно. В одной книге я нашел упоминание о редкой удаче лекаря, добывшего луковицу величиной с лесной орех.
Где и как Дикарка раздобыла луковицу Цветка Смерти, большую, чем крупное яблоко, для меня казалось неразрешимой загадкой. Меньше всего меня волновала невероятная стоимость редкого корня. Аккуратно вымытый и высушенный, он мог обеспечить приготовление сильных лечебных препаратов нескольким поколениям врачевателей.
Выбравшись на торную дорогу, я еще раз осмотрел подарок Дикарки. Нет, ошибки быть не могло. Тонкий, дурманящий запах, форма и окраска луковицы недвусмысленно указывали на то, что я стал обладателем уникального образчика корня Цветка Смерти. Приглядевшись, я разглядел и сам, уже увядший, цветок растения, почти не имевший стебля, лежащий между двух атрофированных сухих листочков.
Конь, покинувший тревоживший его лес, весело скакал по хорошей мощеной дороге, спеша добраться до какого-нибудь постоялого двора, где его ожидали отдых и ведро овса. Сам я предпочел бы ехать до Недремлющего Стража без остановок, но это, конечно же, не представлялось возможным.