Постепенно освобожденные от дозора обитатели хутора разбрелись по своим комнатам, чтобы отойти ко сну. В одном из окон второго этажа свет не гас очень долго. Наконец и там затушили свечу. Бодрствовать остались лишь стражи, да еще неуемные псы, упрямо наматывающие круги по двору. Я продолжал выжидать.
Незадолго до рассвета я решил, что настала пора действовать. Взобравшись на забор так, чтобы мое появление не обнаружили охранники, я свистнул в доставшуюся мне от Тальмаргла тростинку. Псы тут же все собрались рядом. Ни один из них не тявкнул. Тварей натаскали так, чтобы они, сторожа хутор, не выдавали проезжим его тайных посетителей. Я, облегченно вздохнув, бесшумно спрыгнул с забора. Одна из собак негромко заворчала. Но ее предупреждение запоздало: я торопливо разбрасывал вокруг себя шарики отвратительной смеси быстродействующего яда и волчьей травы. Эта травка с резким запахом действует на собак сильнее, чем запах валерьяны на кошек. Ни один пес не способен удержаться, чтобы не лизнуть ее. Свирепые охранники хутора пали жертвой пагубной страсти. Едва почувствовав присутствие на дворе волчьей травы, они забыли обо мне, а через несколько мгновений подергивали лапами в смертельной судороге. Убедившись, что ни одна тварь теперь не представляет опасности, я двинулся к дому, прислушиваясь к происходящему вокруг.
Мне вдруг показалось, что один из стражей подошел к двери дома, собираясь открыть ее, но тревога оказалась ложной. Я подобрался к стене, раздумывая, смогу ли бесшумно взобраться по ней сразу на второй этаж. Это представилось вполне выполнимым. Немного усилий – и я оказался рядом с приоткрытым окном. Осторожно заглянув в него, я обнаружил рядом с подоконником кровать с лежащим на ней мужчиной. Никого больше в просторном помещении не находилось. Створка окна распахнулась как раз настолько широко, чтобы пропустить внутрь мое гибкое тело. Навалившись на спящего, чтобы он не успел вскрикнуть, я полоснул его по горлу кинжалом. Из семерых противников в живых осталось шестеро. Отсчет пошел.
Наконец-то над лесом поднялась луна. В ее тусклом свете можно было осмотреть комнату. Не обнаружив подвоха, я осторожно отодвинул дверной засов. В коридоре тускло чадил догорающий светильник. Подергав дверь в соседнюю комнату, я убедился, что она тоже заперта изнутри. Пришлось вспомнить уроки Сумерцала. К счастью, запор оказался несложным. Распахнув дверь, я лицом к лицу столкнулся с ее обитателем: передо мной с мечом в руке стоял высокий человек. Не ведаю, то ли охвативший меня ужас придал невероятную быстроту рукам, то ли сказалась многолетняя выучка, но я не только успел всадить кинжал в сердце врага, но даже поддержал его тело, падение которого непременно вызвало бы тревогу обитателей, которых осталось пятеро.
Войдя в комнату и прикрыв за собой дверь, я прислушался. Очень вовремя.
– Куда подевались проклятые псы? – послышался снизу голос одного из охранников, открывающего входную дверь.
Распахнув окно, я соскользнул по водосточному желобу вниз, оказавшись за спиной, сошедшего с крыльца охранника. Вогнав ему под лопатку кинжал, я выхватил из рук умирающего взведенный арбалет, из которого тут же выстрелил в голову спешащему на помощь собрату. Теперь противников оставалось только трое, но шум падающего тела разбудил их. Свет, вспыхнувший в окнах второго этажа, испугал меня. В моей голове промелькнула мысль о бегстве.
– Эй, Водовик, просыпайся! На нас напали! – прокричал кто-то наверху, но тут же интонации его изменились. – Проклятье! Корша! Смотри-ка, атаман убит!
– Светогаст тоже! – отозвался другой, визгливый голос. – Куда подевались дармоеды-собаки?
Ощущение опасности заставило меня обернуться. Сверху на меня прыгнул один из потревоженных убийц. Как на тренировке, я сделал шаг в сторону, выхватив меч, рубанул им потерявшего равновесие нападающего. Двое! Их только двое!
– Корша! – вновь прогремел наверху знакомый голос. – У нас не разбойники, а мастера, хватай самострел, да держись рядом.