Мое внимание привлек выпирающий из стены камин. Его скромная топка не слишком соответствовала монументальности всего сооружения. Вначале мне подумалось, что именно в камине скрывается тайник, однако неведомый строитель дома поступил гораздо остроумнее. Он спрятал за очагом лестницу, ведущую в подвал. Недолго провозившись с хитроумным запором, я сумел открыть замаскированную тонкими камнями дверцу. Запалив факел, я спустился в просторный подвал, где находились лаборатория, небольшая кузня, оружейная и несколько сундуков, хранящих архив и золото Гильдии.
В первую очередь я просмотрел архив, отобрав наиболее важные документы. Хотя мне не хотелось обременять себя излишними бумагами, выносить из подвала пришлось два объемистых сундука. Потом я зашел в оружейную, откуда вынес только связку необычных стальных стрел. Подогнав к хутору лекарскую повозку, я спрятал в ней добычу. В повозке оставалось достаточно укромных мест, чтобы забить их реквизированным золотом. В то же время я решил не жадничать, оставив большую часть сокровищ в разгромленном подвале.
Оставалась самая неприятная часть работы. Трупы убитых людей и животных были свалены в главной зале. В кухне имелось несколько кувшинов с маслом. Разлив его по дому, я добавил несколько вязанок хвороста, разбросал остатки архива, а потом швырнул в угол горящий факел. Второй факел осветил мне путь на конюшню. Открыв денники, я выгнал в поле встревоженных животных и зажег подворье. Моих собственных скакунов не пришлось подгонять. Едва над хутором взметнулось пламя, они резво поволокли повозку подальше от опасного места.
Отъехав подальше, я занялся маскировкой фургона. Воздев над ним красный флаг, я постарался придать ему внутри отталкивающий вид. Моя предусмотрительность слишком скоро оказалась вознагражденной. Цокот копыт заставил меня остановиться почти сразу после того, как повозка, изменив направление, продолжила движение по тракту. Я с показной тревогой всматривался в красное зарево над горизонтом, когда рядом остановился отряд королевских стражников.
– Что здесь происходит? – грозно спросил сержант с пышными седыми усами.
– Здесь не происходит ничего, добрый господин, – залепетал я, – а вот там, как мне кажется, лесной пожар.
– Поедешь с нами, – приказал стражник. – Возможно, потребуется твоя помощь…
– Разве с вами нет лекаря?
– Не думаешь ли ты, что я стану отчитываться перед тобой? Разворачивай повозку!
– Всегда готов, добрый господин! – смущенно забормотал я. – Мне лишь хотелось посоветоваться с опытным врачевателем, не опасно ли находиться в вашем обществе.
– Что ты сказал, парень? – к повозке подъехал молоденький солдат. – Кому грозит опасность? Отвечай мне, я – лекарь.
– В этой повозке несколько часов назад находилось тело умершего от кровавых язв. По приказу моего мастера я захоронил его на «заразном» погосте около Мертвого леса. Обычно повозку после таких похорон чистит хозяин, мне такую работу пока не доверяют, поэтому я не спустил флага. Желаете осмотреть фургон?
– Еще чего! – возмутился лекарь. – Нашел самоубийцу! Открой-ка дверцы, я посмотрю отсюда, да освети колымагу получше.
Торопливо распахнув дверцы, я ткнул внутрь факел, одновременно уронив на землю покрытую кровавыми пятнами скомканную простыню
– Ты одурел от страха, идиот! – закричал на меня сержант. – Немедленно запихни в повозку тряпку! Подайте назад, ребята! Эй, Черногрив, что скажешь?
– Мне не нужна его помощь! – вынес вердикт лекарь. – Пусть катится отсюда как можно быстрее. Надеюсь, он доберется до своего хозяина прежде, чем сам свалится от лихорадки.
Разъезд умчался. Мои лошадки, правильно оценив ситуацию, наддали, унося нас подальше от тракта на проселочную дорогу. Поколесив по полям, мы сумели убраться из мест, где на меня могла упасть тень подозрений. Еще один разъезд промчался мимо, даже не остановившись. Едва его предводитель увидел красное полотнище над фургоном, как изобразил страшную занятость, подхлестнув коня.
До границы, где меня поджидал Волкогон, удалось добраться без лишних приключений. Лейтенант после приветствия, в котором я почувствовал искреннюю радость от встречи, сообщил мне, что Сумерцал, если я в кратчайшие сроки не предстану перед ним, непременно задохнется от злости, в которой пребывает с момента получения первого известия от меня.