Когда мы пересекли лес, я остановил спутников на опушке, а сам забрался на самое высокое дерево, с которого открывалась панорама на огибающий бор тракт. Увидев вдали клубы пыли, я прикинул время, необходимое преследователям, чтобы нагнать нас. У нас оставался шанс сбить врагов со следа, но для этого следовало поспешить. Выведя отряд на дорогу, я попросил госпожу Милицу потерпеть, а потом приказал как можно быстрее ехать в сторону моста, о котором предупреждал Правьян.
Через час мы достигли развилки. Налево уходил хорошо вымощенный тракт, уводивший к переправе, а направо в лес углублялась заросшая тропа. Прежде эта тропа выполняла роль основного тракта, но одним дождливым летом река изменила русло. Брод, к которому вела дорога, стал непроходимым. Тогда-то вымостили другой путь, построив через препятствие добротный мост.
Я приказал Правьяну продвигаться лесом, параллельно заросшей тропе, и вести беглецов к берегу, где ждать моего появления. Сам я развел на опушке костер, потом постарался скрыть следы проходившего через лес отряда, забросав следы копыт сухим лапником и обрубив топором поломанные ветки, якобы для поддержания пламени в костре. Расположившись у огня, я занялся приготовлением немудреного ужина.
Ждать мне пришлось недолго. Сначала я услышал цокот копыт, а потом из-за поворота показалось около полусотни всадников, вооруженных, как для хорошей битвы.
– Эй, парень, – обратился ко мне предводитель, – не видал ли ты группу крестьян, сопровождавших толстую бабу?
– Они промчались ураганом, напугав мою бедную лошадку, – с поклоном отвечал я.
– Куда они направились? – продолжил допрос разбойник.
– В сторону моста, – торопливо отозвался я, краем глаза наблюдая, как Лицемерка изображает уставшую, разбитую клячу, пощипывая травку на обочине старой тропы.
– А ты что здесь делаешь? – проявил подозрительность командир.
– Хочу перекусить немного. Я – вестник любви, везу сообщения мирным жителям. Кстати, у меня даже королевский ярлык есть.
Предъявленная бляха успокоила преследователей, но их предводитель приказал все же одному из своих людей проехать немного по старой тропе. Пока тот выполнял распоряжение, командир продолжил допрос.
– Ты сказал, что крестьяне ехали быстро?
– Очень быстро, – кивнул я головой. – Женщина от тряски все время стонала, но подгоняла всадников.
– Она сидела верхом?
– Нет, господин. Она лежала на телеге, запряженной парой почти загнанных коней.
– Мы нигде не видели следов телеги, – усомнился предводитель.
– А какие следы ты мог увидеть на булыжниках? – пробурчал стоявший рядом разбойник.
– Ты хочешь сказать, что они ехали без привала, не сворачивая на обочину? – недобро прищурился командир.
– Конечно! Иначе мы давно нагнали бы их, – отмахнулся его собеседник.
В это время вернулся разведчик.
– По старой дороге никто не проезжал, – доложил он. – Там, чуть подальше, на тропе вырос куст лещины. Его невозможно объехать, не обломав веток. Следов копыт рядом нет, хотя земля там влажная. Да и не безумцы они, чтобы рваться к реке, через которую нет переправы!
– Тогда – вперед! – приказал предводитель. – Мы нагоним их еще до утра. Перехватим у моста. Там им труднее обороняться.
Отряд умчался, а я продолжал выжидать. И правильно сделал. Один из разбойников вернулся. Увидев, что «вестник любви» как ни в чем не бывало уплетает краюху хлеба, он швырнул мне мелкую медную монету «за предоставленные сведения», а потом умчался назад. Не стоило труда догадаться, что не благодарность руководила негодяями: они хотели убедиться, не является ли случайный путник сообщником беглецов.
Посидев у костра еще немного, я загасил пламя. Не выходя на старую тропу, мы с Лицемеркой двинулись в лес. Кобыла шла впереди, осторожно ступая по земле, выбирая наиболее удобный путь. Я шел за ней, внимательно следя за тем, чтобы ни один случайный отпечаток копыта не остался на виду, заметая следы, где веткой, а где – осторожно передвинув поваленное дерево.
Когда мы достигли пересекающего лес оврага, я чуть не ахнул. На наше счастье, разведчик преследователей не добрался до этого места. Правьян провел свой отряд по балке так неосторожно, что только слепой мог не заметить его следов. Переправив на другую сторону Лицемерку, я принялся за дело: сначала скатил вниз несколько больших камней, громоздившихся по краям оврага, потом повалил на них несколько сухих деревьев, сделав балку непроходимой. Лишь после этого мы с кобылой последовали дальше.