Вначале я намеревался задержаться у оврага, но теперь спешил проверить, где расположили освобожденную Милицу. Достигнув разбитого на берегу лагеря, я почувствовал бешенство. Костры разожгли на открытом месте, а лошадей отправили на водопой всех разом.
– Неужели среди вас нет ни одного разумного человека? – набросился я на Правьяна. – Вы намерены всех оповестить о своем пребывании здесь? А потрубить в рог или разослать во все стороны вестников еще не додумались?
– Мы же оторвались от погони, – смущенно оправдывался управляющий.
– Погоня висит у нас на хвосте, – безжалостно объявил я. – Мне с трудом удалось спрятать следы вашего продвижения по лесу, по которому вы ломились, словно стадо опившихся брагой буйволов. С кем мне приходится иметь дело? С предателями или просто дураками?
– Полегче, мальчишка, – вступил в разговор обидевшийся Кривонос. – Не слишком ли много ты на себя берешь?
– Молчать, холоп! – рявкнул я. – Не забывай, с кем разговариваешь!
– Если вы желаете мне добра, – подала голос Милица, – выполняйте приказы княжича, как мои собственные! Командуй, Ратигорст.
Я приказал срочно свернуть лагерь, перенеся его в лес, загасить костры и отвести от реки лошадей. Напоив Лицемерку, я отвел ее в лес, где готовились к ночлегу перепуганные мною крестьяне, а потом поспешил назад. Пока мы возились, наступила ночь. В темноте мне не сразу удалось найти место, где старая тропа обрывалась, упираясь в овраг. Здесь я расположился, укрывшись в кустах и прислушиваясь к доносившимся со всех сторон звукам.
Первые лучи солнца, пробившиеся сквозь заросли, заставили меня настороженно оглядеться. Незаметность сооруженного мной убежища не вызывала у меня тревоги, но я боялся увидеть пропущенный след отряда Правьяна. Но, вроде бы, мне удалось надежно заколодить балку.
Вновь потянулись минуты ожидания. Наконец я услышал шум. По тропе шли люди. Двое разведчиков, одним из которых оказался сам предводитель наших преследователей, остановились на краю оврага.
– Ну, что я говорил тебе? – не скрывая раздражения, обратился к командиру следопыт. – Здесь пройти невозможно, да и незачем им сюда лезть. Убедился?
– А куда они подевались? На мосту они не появлялись. Там стоит стража. Их что, вместе с телегой по пути комары сожрали?
– Послушай, Громовик, с чего ты взял, будто они проедут по мосту. Вспомни, мы ведь миновали до моста две развилки.
– Одну из них ты сам осмотрел. Дорога, ведущая в Бесполье, так размыта, что на ней невозможно не оставить следов!
– А вторая?
– Ты не хуже меня знаешь, что вторая ведет назад, прямо во владения Правморгла, который снимет наши бедные головы, если мы не поймаем упущенную беглянку.
– Вот-вот! На месте преследуемых я бы не стал ехать по предсказуемому маршруту. Направиться к мосту, но по пути свернуть на самую опасную дорогу, кстати, ведущую через лес, где можно переждать, пока не исчезнет опасность – вот как бы поступил умный человек! Здесь–то тупик, зато, обойдя осторожно владения Правморгла, оторвавшись от погони, можно достигнуть тракта, ведущего прямо в столицу, а там обратиться за помощью к первому встреченному разъезду стражи…
– Типун тебе на язык! Помнишь, чем пригрозил Правморгл, если мы допустим огласки?
– Не стращай! Найдем мы их. Им деваться некуда.
– Ты так думаешь? Тогда ответь-ка мне, куда подевался мальчишка, вестник любви? Его мы на обратном пути не встретили. Он-то куда пропал?
– Что ты, Громовик! У тебя от страха мозги застыли? С чего ты решил, будто парень ехал к мосту, а не от моста, из Бесполья или из владений Правморгла? Он мог двигаться нам навстречу!
– Этого мне не пришло в голову! – почесал бороду предводитель. – Ты уверен, что здесь невозможно пройти?
– Попробуй сам! – презрительно предложил следопыт. – Через эту балку не только с телегой или верхами, но и пешим не проберешься. Давай-ка, поспешим назад. У моста оставим дозор, а сами прочешем окрестности. Некуда им деваться! Главное – перерезать путь на королевский тракт. Нам не к чему объясняться со стражей!