К Недремлющему Стражу мы подъехали ночью, скрытно, удачно миновав внимания бродивших по улицам сонных патрульных. Лицемерка с радостью разместилась в пристроенной к домику конюшне, где кроме овса ее ожидала бадья морковки, любимого лакомства молодой кобылы.
Меня же встретила Кармела. Девочка теперь довольно хорошо освоила обязанности домохозяйки. Не слушая моих возражений, она поставила на стол вкусный и обильный ужин, принесла чистую одежду и предложила вымыться с дороги в заранее протопленной бане. На мой невольный вопрос малышка ответила, что каждый день готовится к встрече хозяина дома, полагая, что это ее непременная обязанность.
– Господин Сумерцал объяснил, что в замке заботятся обо всех членах княжеской семьи, – весело щебетала она, – а вот у меня только одна обязанность – обслуживать тебя.
– Ты не служанка, – возмутился я. – Напомню: ты богата, ты независима…
– Что с того? – улыбнулась Кармела. – Все мы кому-то служим. Ты – князю, князь – королю, даже епископ служит Создателю. Мне вовсе не в тягость мои обязанности. Подумай, легко ли чувствовать себя одинокой сиротой? Впрочем, тебе должно быть знакомо это ощущение. Ты обрел новую семью, а потом вы вместе с господином Сумерцалом помогли мне пережить горечь моей утраты. Мне нравится мое положение. Я знаю, что кому-то нужна, что делаю полезное дело, а не проедаю бездумно наследство родителей.
Мне расхотелось спорить. Сытный ужин, теплая ванна, треск поленьев в камине действовали расслабляюще. Попросив девочку разбудить меня перед рассветом, я решил подремать перед визитом в замок. Едва смежив веки, я сразу уснул, сладко и безмятежно. Главная задача выполнена, а остальные дела могут подождать. Никто не осудит меня за желание набраться сил перед тем, как навалятся новые заботы.
Созерцатель бесплодной дипломатии
Трудно передать, какое смущение испытал я, когда мой благодетель принялся рассыпаться в благодарностях человеку, который сам чувствовал себя всем обязанным князю. Сумерцал же, присутствовавший при нашей встрече, только ехидно посмеивался, а потом, как всегда ворчливо, сказал, назидательно воздев к потолку крючковатый палец:
– Посмотри на этого шалопая, брат. Мне думалось вырастить из него собственное подобие, а он вырос Мастером, которому я начинаю завидовать. Погляди-ка! Он покраснел, не знает, куда подеваться от неловкости. Добрый знак! Запомни, Ратигорст, скромность – лучший залог безопасности. Не вздумай переоценивать собственные силы. Пока ты держался молодцом…
Огнеглав пришел мне на помощь. Он принялся расспрашивать о подробностях вызволения родственницы. Князя интересовали не только мои действия, но еще поведение подданных властительницы, описания ее похитителей. Он особенно оживился, когда услышал имя Правморгла, о котором рассуждали у оврага разбойники.
– Именно этого вельможу подозревал я в кознях, – задумчиво проговорил мой благодетель. – Этот недостойный человек считается любимцем Министра двора, который наверняка станет выгораживать перед королем преступника.
– Предоставь епископу поддержать жалобу Милицы, а сам побудь в тени, – предложил брат князя. – Светоглав умеет проявить в нужный момент настойчивость, непреклонности ему тоже не занимать, а авторитет Церкви не позволит королевским лизоблюдам замотать это дело.
Братья еще долго обсуждали планы защиты интересов родственницы, время от времени обращаясь ко мне как равному, чье мнение представляло для них интерес.
Когда же Огнеглав оставил нас вдвоем с наставником, я наябедничал ему на Кривоноса.
– Вот, к чему приводит длительное безделье, мальчик, – вздохнул Сумерцал. – В прежние времена Кривонос проявил себя весьма неплохо, но он работал в уделе, где от него не требовалось ни осторожности, ни изобретательности. Зарос жирком. Плохо даже не то, что он принялся спорить с тобой, командиром, худо, что он прозевал заговор против властительницы, ничем не сумел помочь этой достойной женщине!
– Я объявил ему, что увольняю его со службы, – осторожно признался я.
– Как сказал – так и будет. Теперь ты, Ратигорст, руководишь нашими людьми. Я же только твой советчик, друг да помощник. Кстати, на твоем месте, сам я поступил бы, наверное, еще жестче, отправив Кривоноса чистить выгребные ямы. Скверные времена настали. Недоброе творится в нашем Отчекрае.