Сумерцал отказался от услуг Кривоноса. Теперь заносчивому крестьянину приходилось тяжким трудом зарабатывать на жизнь. Разумеется, в уделе появились наши новые «глаза и уши».
При дворе короля
Жалобы Огнеглава, по всей видимости, вызвали неудовольствие короля. Хотя Любослав вынужденно признал справедливость претензий, высказанных госпожой Милицей, ему не понравилось, что на защиту интересов женщины встали епископ и князь. С епископом спорить король не захотел, а вот моему благодетелю ясно дал понять, что не одобряет его вмешательства в конфликты, возникающие на землях Короны. Из столицы выслали представителя нашего княжества, обвинив его в некомпетентности.
Вельможа Добророг много лет успешно представлял интересы княжества при дворе, слыл человеком спокойным, терпеливым, очень разумным. Прежде добрый король охотно беседовал с представителем Огнеглава, часто приглашал его за свой стол и даже коротал по вечерам время, играя с ним в зернь. Моего благодетеля возмутила не столько невнятность обвинений в адрес посланника, сколько кандидатура, предложенная в качестве замены опытному дипломату. Министр двора сообщил, что в столице желают видеть наследника князя, юного Ратигорста.
– Хитрый ход! – прокомментировал королевскую волю Сумерцал.
– Происки дворцовых интриганов! – возмущению моего благодетеля не было предела.
– Они хотят видеть в своем курятнике безжалостного лиса? Посмеем ли мы отказать им? – саркастически хохотнул наставник. – Они хотели перехитрить нас, а перехитрили сами себя. Они мечтают развратить неопытного мальчугана, заставить его служить своим интересам, сделать его послушным орудием. Ха-ха! Они обломают зубы о Ратигорста.
– Ратигорст нужен мне здесь! – отрезал Огнеглав.
– Он сюда вернется, – успокоил его брат. – Полагаю, пребывание при дворе пойдет ему на пользу, да и нам тоже.
Князь еще немного поворчал, но, в конечном счете, согласился не гневить короля.
Столица встретила меня пасмурной погодой и теплым приемом при дворце. Мне отвели роскошные покои, приставили ко мне нескольких лакеев. Дав возможность привести себя в порядок, меня сразу же провели в тронный зал. Подобная расторопность явилась свидетельством особой чести, продемонстрированной новому посланнику. Любослав, без излишних церемоний усадив меня рядом с собой за инкрустированный столик для игры в зернь, повел неспешную беседу. Его ничуть не интересовали дела княжества, зато он с интересом расспрашивал меня о гастрономических пристрастиях и обычных развлечениях.
– Скажи, княжич, – с лукавой улыбкой спросила присутствовавшая на приеме королева Сева, – свободно ли твое сердце, или в нем уже поселился образ какой-нибудь девушки?
– Сердце мое пока свободно, – без тени смущения поведал я, – а рука моя принадлежит князю. Он волен распоряжаться ею по своему усмотрению.
– А если король пожелает сам устроить твою судьбу? – не унималась женщина.
– Мой отец учил детей с уважением относиться к воле повелителя страны. Полагаю, он не станет препятствовать пожеланиям государя.
– Уклончивый ответ, – нахмурился Любослав.
– Ничуть, – сразу отозвался я. – Вам ведомо, что ни один священнослужитель не примет брачных обетов, если не получит согласия отца жениха. Это означает, что нам никак не обойтись без участия Огнеглава.
– Ты хорошо знаешь законы, – кивнул головой король. – Вижу, тебя не только славно воспитали, но и обучили необходимому.
– Меня учили чтить законы, а еще – покорно принимать повеления государя.
– Казначей сообщил, что Огнеглав второй год добровольно вместо десятины вносит налог, превышающий положенный урок, – неожиданно сменил тему беседы Любослав. – Что бы это значило? Откуда такая щедрость?
– Это не щедрость, а щепетильность моего отца, – спокойно объяснил я. – Налог исчисляется от суммы прибыли, а еще от числа подданных князя. Если после выплаты десятины родится несколько детей, положенный за них взнос останется невостребованным. Невольно отец окажется обманщиком. Еще пример: когда барышник выставляет на продажу лошадей, он исходит из общей стоимости табуна, но стремится каждую лошадь продать с наибольшей выгодой. Реальная прибыль почти всегда превышает расчетную, но сами торги завершаются лишь через месяц после внесения десятины. Что делать? Огнеглав принял решение добровольно увеличить сумму налога, чтобы никто не посмел упрекнуть его в том, что он пытается нажиться за счет короны. Не раз отец говорил мне: «Благосостояние нашего княжества начинается с полноты королевской казны».