Сверлившая голову мысль не давала заснуть. От былой усталости не осталось следа. Я ворочался на постели, перебирая в уме имена придворных. Чем дольше я размышлял, тем больше убеждался в том, что наш главный враг живет не во дворце, а, возможно, даже не в столице. Кто он? Почему противоборствует моему благодетелю?
На следующий день мне представилась возможность наладить короткие отношения с посланником Мареи. Мрачный великан со злобной физиономией, по имени Проктул, обычно избегал встреч с обитателями дворца, нехотя появляясь только на официальных церемониях. В этот день он сам подошел ко мне.
– Дошло до меня, что ты неплохо владеешь оружием, – заявил он, меряя собеседника оценивающим взглядом. – Не желаешь потренироваться со старым рубакой?
– Не откажусь, – ответ прозвучал сдержанно, но твердо.
– Сразу хочу предупредить, что не умею щадить соперников или сочувствовать их слабостям. Конечно, мы станем сражаться не боевым оружием, без кровопролития, но, если боишься синяков, лучше признайся честно.
– Где и когда ты желаешь испытать меня?
– Ты хорошо держишься, – кивнул головой мареец. – Я обратился к тебе потому, что на этой проклятой должности стал обрастать жирком. В городе нет ни одного мастера, способного простоять на ногах до конца схватки.
– Постараюсь не встать на колени, – холодно отозвался я.
На ристалище мы вышли после обеда. В это время добрый король обычно отдыхал в покоях, почти никогда не требуя к себе кого-либо из официальных лиц. Для первой схватки Проктул выбрал обычный меч со щитом. Такое же оружие предложили мне. Мареец обошелся без предварительной разведки, резко напав на меня. Я отбил его атаку, в основном орудуя щитом. При всей массивности мой противник оказался очень подвижным, но гибкости ему не хватало. Впрочем, он первым достал меня. Если бы оружие оказалось боевым, я получил бы легкую рану. Как ни странно, успех не обрадовал, а разочаровал соперника. Он посмотрел на меня не с сочувствием, а с откровенным презрением, но тут я, проскользнув под щитом, ткнул мечом в живот Проктула. Мареец взвыл от восторга.
– Сменим оружие, – предложил он.
– Как пожелаешь, – пожал я плечами.
– Но прежде обменяемся выводами. Ты очень ловко отводишь меч щитом, заставляя лезвие поворачиваться и соскальзывать. Однако всякий раз я бил в одну и ту же точку щита. Будь у меня в руке мой собственный меч, а не эта игрушка…
– Правильно, – прервал я откровения марейца, – щит раскололся бы прежде, чем я успел поразить тебя…
– Ты учел это? – удивился мой соперник. – Почему же ты продолжал держать щит в уязвимом положении?
– А зачем сразу раскрывать все свои секреты? – улыбнулся я. – Ты же предупредил, что не станешь поддаваться мне.
– Тогда попробуем секиры.
Мы взяли новое оружие. Надо сказать, что Ратолюб, тренируя меня, не раз требовал, чтобы его ученик в схватках перебрасывал боевой топор из одной руки в другую, чтобы тяжелое оружие не утомило мышцы прежде времени. Такая тактика заставляла отказаться от щита. Вряд ли я решился бы биться насмерть одной секирой, но на тренировке позволил себе рискнуть. Проктул неодобрительно покачал головой, когда его противник отбросил щит. Вновь он напал сразу, метя мне в голову. Я метался перед ним, уклоняясь от ударов, стремясь танцующей походкой дезориентировать марейца. Но он зорко следил за каждым моим движением, успевая встретить возможное нападение. Проктул был уверен, что я хочу заставить его раскрыться, однако мой расчет строился на другом. Раз за разом я подкрадывался к нему справа, а когда его защита стала повторяющее однообразной, ушел от очередного удара, перекинул секиру в другую руку и поразил соперника слева.
Даже учебный боевой топор очень тяжел. Мареец пошатнулся.
– Стоп, парень! – крикнул он. – Ты победил. Конец схватки.
– Как пожелаешь!
– Я желаю поговорить с тобой. Порадовал ты меня. Последний раз я получил тумака лет десять назад. Признаюсь, я хотел проучить бахвала, отказавшегося от щита. Оказывается, ты не бахвалился, а заманивал меня в ловушку. Ловко получилось. Покажи-ка мне еще раз, куда ты шагнул, перебрасывая секиру.
Я повторил свои действия. Проктул заставил меня еще два раза воспроизвести прием.