– А почему ты сразу отказался от щита, а не отбросил его во время схватки? – нахмурившись, спросил он.
– Лишнее движение, потеря времени, но главное не в этом, – охотно объяснил я. – Левая рука должна оставаться свежей, чтобы удар стал сокрушительным. Щит утомляет меньше, чем секира, но все же…
– Здорово! – восхитился мареец. – Ты слабее меня, но лучше экономил силы, пока я молотил во все стороны без разбору. Готов ли ты и завтра составить мне компанию?
– Если только наши планы не нарушит мой государь.
– Договорились. Надеюсь, мне удастся отплатить тебе, чем-нибудь полезным. Я тоже знаю несколько коварных приемов. Готов поделиться с тобой. Эх, парень, лихим рубакам не место на дворцовых коврах. Моя служба временная, того же тебе желаю, хотя, если нам когда-нибудь доведется встретиться на поле брани, я постараюсь переместиться на другой фланг. Очень не люблю, когда меня колотят взаправду!
Проктул сдержал слово. Поединки с ним обогатили мое боевое мастерство. Он легко раскрывал передо мной свои секреты и жадно учился тому, что прежде не успел постигнуть. Он по праву считался сильным бойцом, но, глядя на него, я с болью вспоминал милого Ратолюба, не обладавшего звериной силой, однако всегда побеждавшего в схватках за счет виртуозного владения оружием.
К сожалению, мареец не солгал, говоря о случайности своего назначения посланником. Установившиеся между нами почти дружеские отношения позволили бы мне узнать от него немало полезного, но, вот беда, великан презирал политику, нимало не задумываясь о том, что предпринимают вожди его страны. Вначале мне подумалось, что Проктул прикидывается непосвященным, как это делал я сам, но, исполняя свою миссию, он допускал такие нелепые промахи, что вскоре мои сомнения рассеялись. Я понял, что именно такого человека прислали ко двору нашего государя потому, что после провала Писюка марейцам потребовалось смягчить подозрительность придворных вельмож. Прямолинейный воин, не скрывавший желания с оружием в руках выступить против Отчекрая, должен был доказать открытость Мареи, надеющейся на свою армию, а не на происки коварных отравителей. Но я ничуть не сомневался в том, что на смену Проктулу пришлют человека, не менее коварного, чем Писюк.
Зато, подслушивая беседы вельмож, просматривая их переписку, я узнал немало интересного, хотя многие сведения сильно встревожили меня. Очень скоро подтвердилось мое опасение, что истинные творцы королевской политики находятся за пределами столицы. При Любославе находились пять советников, каждого из которых он периодически менял, раздраженный их назойливыми требованиями. Но смена отдельных личностей ничего не меняла, потому что настоящих советников было трое, и они ничуть не тревожили государя сами, предпочитая подсовывать ему своих ставленников.
Главным творцом королевской политики, безусловно, следовало считать Жаровида. Этого вельможу сопровождала дурная слава. Его люди откровенно разбойничали в слабых уделах королевских владений. Не проходило месяца, чтобы в замке Жаровида не творились жестокие казни. Сам же владелец замка почти никогда не выходил из донжона, в котором скрывался, опасаясь мести многочисленных врагов, и куда допускались только самые преданные ему люди. Но именно этого злодея считал своим ближайшим другом королевский Казначей.
Главный егерь Звездонос уже в силу своей должности не мог не обладать влиянием на Любослава, обожавшего все виды охоты. Но этот опытный глава королевской травли тоже предпочитал держаться подальше от столицы, встречаясь с государем только во время выездов того в лес. Впрочем, это не мешало Звездоносу доносить свое мнение до короля через подставных лиц.
Огромной властью обладал также Пустогон, главный интендант Отчекрая, надзиравший над королевскими правителями в уделах. Именно он чаще всего предлагал Любославу кандидатуры на замещение освободившихся при дворе должностей.
Все трое, хотя считались людьми непохожими, поддерживали между собой постоянную связь. Если между ними возникали разногласия, об этом знали только они сами. Избегая столицы, они регулярно приглашали к себе придворных короля, в тиши кабинетов наставляя их. Они щедро оплачивали своих марионеток, не слишком переживавших, если их лишали должностей. К своему неудовольствию я узнал, что троица теневых политиков имела агентов также в княжестве Бурегона. А еще она сотрудничала с Гильдией наемных убийц.