Отъезд мой, к моему изумлению, откладывался, потому что заупрямился Любослав, проявивший не свойственную ему настойчивость. Я подслушал, как он раздраженно выговаривал Министру двора, настаивавшему на моем отъезде, а в завершении беседы сказал:
– Не забывай, что у меня нет наследника, а Ратигорста я полюбил, как сына. Подумай, прежде чем наговаривать на человека, который может стать в будущем королем!
В конце концов, меня все-таки освободили от обязанностей посланника. Я долго размышлял, гадая, какой предлог используют для моей отставки, но не смог предвидеть неожиданно широкого жеста короля. Для последней беседы со мной он собрал всех своих придворных в тронном зале. Король с королевой, как обычно, располагались на возвышении, но рядом с их троном поставили богато украшенное кресло, предназначенное для меня.
– Сегодня для меня очень печальный день, – тихо заговорил Любослав, – потому что я вынужден расстаться с тобой, Ратигорст. Целый год ты прожил в моем дворце, ни разу не опечалив сердца старика. Ты никогда не лукавил со мной, разве что, когда позволял мне выигрывать у тебя совершенно безнадежные партии в фигурки. Ты часто говорил мне о своем долге перед князем, перед твоим государем. Я внимательно слушал тебя. Увы! Я понял, что мой долг – вернуть тебя отцу, которому ты нужен как помощник, как постоянная опора в его трудах. Задерживать тебя здесь – старческий эгоизм. Если бы Огнеглав не усыновил тебя, Ратигорст, это сделал бы я. Почему ты не остался сиротой до встречи со мной? Видишь, как трудно мне справиться с желанием оставить тебя при себе! Передай отцу мою благодарность за минуты радости, которые он подарил государю, прислав ко двору тебя. А еще скажи ему, что он может вернуть на место посланника старину Добророга. Я погорячился, обрушив на него мой гнев, но моя горячность подарила мне знакомство с Ратигорстом. Теперь пусть возвращается. Мы вновь поладим с ним.
Король замолчал, склонив печально голову.
– Чем заслужил я такие милости? – смущенно пролепетал я, пряча глаза.
– Только тем, что ты такой, какой есть, – рассмеялся Любослав. – Ты последовательно отстаивал интересы своего княжества, но ничего не просил для себя, не клянчил себе удел, не стремился получить выгодную должность. Удивительно, ты никогда ни на кого не кляузничал!
– В благородстве ему не откажешь! – поддержала государя его супруга.
– На прощанье я хочу сделать тебе подарок, – продолжил король. – Во-первых, мы даруем княжичу Ратигорсту титул королевского Советника, позволяющий ему беспрепятственно посещать нас. Во-вторых, полагаю, что воин, постоянно побеждавший Проктула, бойца могучего, умелого и отважного, должен иметь чин полковника. Это полезно даже в мирное время. Запомни, мальчик мой, теперь в поездках по стране ты можешь не отвечать на вопросы стражников, а приказывать им, ибо отныне ты полковник моей гвардии! Мне хотелось, чтобы ты почаще вспоминал старого вздорного короля, чье приятное расположение духа столь умело, но ненавязчиво оберегал. Я дарю тебе шкатулку письменных принадлежностей. Трудясь на благо своего княжества, обремененный повседневными заботами, ты, быть может, вспомнишь обо мне, макая перо в чернильницу или присыпая песком отчеты для казначейства.
В зал внесли большую шкатулку из дорогой древесины с инкрустациями. Я почтительно принял ее и откинул крышку. Мне предлагался подлинно королевский подарок. Любослав обрадовался, заметив, как засветились от восторга мои глаза, но вряд ли он догадывался об истинной причине моей радости. Не массивная серебряная чернильница, истинное произведение искусства, не набор отличных перьев, не изящная песочница, а стопка бумаги привлекла мое внимание. Это была «королевская бумага», на которой писались главные документы страны. В руки Тайных дел мастера добровольно передавалось бесценное для него сокровище. Я опустился перед Любославом на колени.
– Могу ли я позволить себе предложить ответный подарок?