– Чего ты ревешь? – довольно грубо спросил я юную невольницу.
– Я не реву, добрый господин, – пролепетала она, давясь слезами. – Делайте со мной, что хотите, я покорна вашей воле, только не убивайте, не калечьте меня…
– Зачем мне портить свою собственность? – с апломбом громко заявил я, заметив, что за нами идет один из слуг Чернявого.
– Опытные женщины, с которыми мы проводили последнее время, ожидая нашей продажи, говорили, что лучше попасть в веселый дом, чем достаться неизвестному покупателю. Они предупреждали, что есть мужчины, которым доставляет удовольствие пытать наложниц, а потом убивать их.
– Такие мужчины есть, – равнодушно согласился я, – но их забавы не стоят двух червонцев: проще захватить пленницу из какого-нибудь захолустного удела, порезвиться, а потом избавиться от мертвого тела, зашвырнув его в реку или оставив в лесу на растерзание хищников. Зачем оформлять на тебя купчую, если мне не потребна живая рабыня?
– А если я не понравлюсь вам? – не успокаивалась Ланка. – У меня нет опыта общения с мужчинами. Я еще ни разу не целовалась…
– Это мне и требуется, – сладострастно сказал я, косясь на неприлично близко подошедшего слугу Чернявого. – Стану лепить из тебя игрушку, как гончар лепит статуэтку на заказ, по своему разумению. Но если ты окажешься недостаточно податливой, перепродам тебя человеку с менее изысканным вкусом или в веселый дом.
Как ни странно, мои циничные рассуждения успокоили девочку. Она перестала всхлипывать. Слуга Чернявого еще недолго шел за нами, а потом отстал. Тогда я повел Ланку по лавкам, чтобы приобрести наложнице сменную одежду. С каждой лавочницей я отчаянно торговался, но, в конце-концов отоварившись, приказал доставить покупки на постоялый двор.
Огнян встретил нас на пороге, как самых дорогих гостей.
– Поздравляю вас, ваша милость, с приобретением! – запел он. – Сегодня вас накормят за счет заведения всем самым лучшим, что имеется в моем распоряжении!
– С чего это ты расщедрился? – нахмурился я.
– Благодаря вам мне удалось выиграть пари у Чернявого. Он не верил, что сделка состоится, а я убеждал его в чистоте намерений вашей милости. Мы поспорили, он проиграл. Проиграл, поверьте, немало. Я с удовольствием накормлю вас вместе с невольницей за счет заведения…
– Спасибо, милейший!
Ох, непростые отношения складывались у меня с обитателями Свободного поля. То ли они судили всех по себе, то ли выполняли чье-то задание, однако их подозрительность мне не удавалось не только рассеять, но даже притупить. Куда бы я не пошел, что бы не сделал, за мной продолжали пристально следить несколько пар любопытных глаз. Благодарность Огняна, выраженная столь непосредственно, несла в себе фальшь и притворство.
Отправив рабыню наверх, в свою комнату, я вновь вышел в город, побродить по его улицам, послушать разговоры, приглядеться к его населению. Мне никак не удавалось придумать действенный способ перехватить посланника Пустогона, далеко не случайно выбравшего местом встречи с марейцами Свободное поле. Не требовалось видимых причин, чтобы убедиться в том, что сюда регулярно шли деньги от Пустогона или одного из его приятелей.
В одном из закоулков меня попытались ограбить. Пришлось взяться за меч. Располосовав нападавших, я позвал стражников, лениво наблюдавших за схваткой из-за угла. Те уверили меня, что не имеют ко мне претензий, а, получив сребреник, вызвались убрать с дороги тела убитых. Этот эпизод послужил к моей пользе: теперь обыватели поглядывали на приезжего со снисходительным уважением. Пока мне удавалось избежать даже незначительных ошибок.
Огнян не поскупился на угощение, сопроводив его льстивыми похвалами в мой адрес. Но стоило нам с Ланкой уединиться в номере, как я почувствовал на себе липкие взгляды заинтересованных наблюдателей. Именно этот пристальный надзор подтолкнул меня к разработке коварного плана дальнейших действий.