– Всё чисто, – сообщил Трим, – но действовать надо быстро.
– Крыша проломлена, – доложил Алдайз, – и с неё открывается чарующий вид на третий этаж, где мы ничего не заметили, кроме фиолетового свечения из левого конца коридора.
– Это алтарь, – уверенно сказал Калдер, – идём туда. Кантор, Трим, Чеддерс, стойте на стрёме.
– Опять? – в один голос спросили Кантор и Чеддерс, а Трим недовольно охнул.
– Вы в своём уме? – изумился предводитель. – Это приказ!
– Есть, Скай, – хором произнесли они.
Скрываясь в зарослях, Анна с Калдером, Таллисом и Алдайзом пробирались к поместью, стараясь не издавать ни звука, и, достигнув заднего двора, огляделись: вокруг не было ни души, только таинственный шёпот листвы на тихом ветру нарушал тишину этого зловещего места. По стенам ползли дикие травы, и, вспрыгнув на крышу с помощью амулетов, мятежники увидели, что та была покрыта красной черепицей и обрушена в нескольких местах, и между обломками камней и ветхими деревянными балками пробивались зелёные заросли, как будто сама природа пыталась вернуть себе это заброшенное место.
Они поползли к самому крайнему пролому и бесшумно спрыгнули на пол. Внутри было темно, и единственным источником света служило тусклое фиолетовое свечение из-за двери в левом углу коридора, и Анна вдруг ощутила, как острые коготки холода впиваются в её тело под плащом: снаружи было теплее, чем в этом жутком доме.
Калдер поднял руку и указал двумя пальцами сначала на Таллиса и Алдайза, а потом в сторону свечения, давая им понять, чтобы они двигались туда.
Стараясь не издавать ни звука, крадучись, те направились к двери, Анна замерла на месте, прикованная взглядом к двоим мятежникам, а Калдер скользнул в другую часть коридора, чтобы проверить обстановку...
...и в этот миг дверь с грохотом распахнулась, и из комнаты вырвался фиолетовый всполох.
Таллис и Алдайз отлетели к стене.
Калдер мгновенно ринулся туда – но тоже был сбит с ног.
Анну парализовало от страха, но усилием воли она заставила себя сконцентрироваться на защите. Её вытянутые руки дрожали, когда она представила, как из её ладоней вырывается свет и вокруг неё и соратников сияет полупрозрачная пелена, но в тот момент, когда светлый щит начал формироваться, из комнаты вырвалась новая волна фиолетовой энергии, прокатившаяся по коридору.
Магия была такой мощной, что её отбросило к дальнему концу коридора, и она ударилась об стену, теряя дыхание. В тот момент, когда она попыталась подняться, она заметила рядом с собой полупрозрачный чёрный мерцающий шар, и в её тело как будто вонзилась тысяча кинжалов. Она взвыла от боли, но звук застрял в горле. В глазах потемнело, и она могла лишь слышать звуки битвы, которые раздавались вокруг: шум, грохот, яростное шипение, сдавленные крики Калдера и звон металла, сталкивающегося с металлом, когда он сражался с неведомым врагом.
Когда боль начала понемногу отступать, Анна увидела рядом с собой два тела: Алдайза и Таллиса. Преодолевая свинцовую тяжесть во всём теле и тошнотворное головокружение, от которого перед глазами плясали искры, она с трудом перевернулась на бок и подползла к ним.
Краем глаза она видела в противоположном конце коридора тени на стене, мелькающие в фиолетовых отсветах. Анна попыталась дотянуться до Алдайза, который был ближе к ней, её руки тряслись, когда она приложила их к его груди – и не почувствовала сердцебиения. Она сосредоточилась на ощущении света внутри себя – и в следующий миг тёплое сияние, разлившееся из её ладоней, окутало его тело. Она почувствовала, что её энергия истощается, но знала, что должна бороться.
Анна заставила себя сесть и, неуклюже перевалившись через Алдайза, оказалась между ним и Таллисом. Она положила руки им на груди и продолжила концентрироваться на ощущении исцеляющего света, но перед глазами всё больше темнело, и она понимала, что долго не продержится.
Сквозь шум в ушах она продолжала слышать, как Калдер сражается с врагом, её голова шла кругом, и наконец она рухнула на пол между соратниками, продолжая держать руки на их телах.
Внезапно послышался истошный вопль, и всё вокруг замерло. В голове гулко и бешено пульсировала кровь, и эта пульсация распространялась по её рукам, от чего казалось, что сердца Алдайза и Таллиса бьются в таком же ритме. И вдруг раздался зловещий смех, прокатившийся эхом по коридору, а потом всё замолкло, и она провалилась во тьму.
***
В этой космической тьме далёкие звёзды сверкали, как злые глаза, и она увидела в пустоте перед собой высокую фигуру в чёрном плаще и чёрной маске с прорезями для глаз, из которых струилось фиолетовое свечение. Это был Хермихор, такой, каким его описывал Элиан, и Анна сразу его узнала.
Голос тёмного бога звучал как шёпот ветра, проникавший в самые глубины её сознания, когда он заговорил:
– Анна, ты думаешь, что твоя сила – это свет, но ты ошибаешься. Твоя сила – это лишь отражение тьмы, которая скрыта внутри тебя.
Анна почувствовала, как холод проникает в её душу. Она пыталась сопротивляться, но её мысли путались, как тени в ночи. Вокруг неё всё больше сгущалась тьма, и она могла видеть, как звёзды меркнут одна за другой, словно поглощаемые чем-то зловещим.
– Ты ищешь свет, но именно тьма делает тебя сильной, – продолжал Хермихор, его фигура словно растворялась и появлялась вновь, как мерцающий призрак, играющий с её разумом. – Ты должна принять свою судьбу, Анна, и я дам тебе власть, о которой ты даже не мечтала.
– Никогда, – дрожащими губами вымолвила она, ощущая, как ледяные иглы пронзают её мозг, – я никогда не стану твоей куклой!
Хермихор тихо рассмеялся, и в этом смехе слышался яд:
– Ты не понимаешь, что уже ей стала.
Её охватили ужас и гнев, и она затряслась всем телом – от холода и переполнявших её противоречивых эмоций. Единственное, что она точно знала – что не должна поддаваться его манипуляциям. Она вспомнила, как использовала светлую магию для защиты своих соратников, вспоминала Калдера и его отряд, Элиана... и Ардана.
– Он убьёт тебя, Анна, – прошелестел голос Хермихора в её голове, словно отвечая на её мысли, – если ты не примешь моё предложение. Ты встретишься с ним – но только один из вас останется в живых.
– Нет! – воскликнула она, и в её крике переплелись ярость и отчаяние.
– Хочешь, я тебе его покажу? – с усмешкой в голосе предложил тёмный бог.
В следующий миг чёрная пустота под её ногами начала превращаться в серые каменные плиты, и Анна пошла по ним, как по ступеням, поднимаясь всё выше, пока не достигла широкой платформы, в конце которой на краю лежало тело в голубом мундире.
У неё перехватило дыхание, и она покачнулась, едва не сорвавшись вниз.
На негнущихся ногах она добралась до тела, лежащего ничком, и, склонившись над ним, попыталась перевернуть его лицом к себе. Оно было тяжёлым и холодным, как лёд, а на коротких седых волосах запеклась кровь.
Серые глаза Ардана, в которых когда-то светилась мудрость и горела страсть, были открыты, но в них, как в бездонных колодцах, застыла безжизненная пустота, и сердце Анны сжалось от горя.
– Ты не сможешь его спасти, – послышался зловещий шёпот Хермихора, пронёсшийся по космической пустоте, как эхо на ветру.
Она коснулась дрожащей рукой любимого бледного лица, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.
– Нет, – выдавила Анна, превозмогая судорогу, перехватившую горло, – я буду бороться за него!
Она закрыла глаза и попыталась представить свет внутри себя, но нашла лишь бездонную тьму, которая, казалось, поглощала её душу.