— Королями становятся по рождению!
— Но и по возрасту, милорд.
— А советчики бывают разные, миледи. Надеюсь, вы не предложили ему прислушиваться к словам этого архизлодея Бофорта или глупца Уорика?
— Милорд, — сказала я, — у меня свои взгляды и свое мнение об этих уважаемых еще моим мужем людях и о том, что происходит вокруг.
— Но, быть может, миледи, вы будете настолько мудры, чтобы держаться подальше от дел, в которых, вследствие того образа жизни, какой давно уже ведете, вам весьма трудно разобраться? Да и не нужно этого делать.
— А вы, милорд, быть может, будете настолько любезны, что оставите меня в покое и не станете мешать моему выздоровлению?
Он продолжал стоять посреди комнаты, оглядывая меня с довольно бесцеремонным видом.
— Вы слышите меня? — повторила я.
— Вполне, миледи. Я уже ухожу… Впрочем, одно не перестает меня удивлять… Что находите вы, миледи…
Он нарочно замолчал, и я с трепетом ждала продолжения, не сводя глаз с его лица, на котором ярость уступила место холодной злобной усмешке.
— Меня удивляет, миледи, — продолжал он, — что находите вы, молодая красивая женщина, в этой замкнутой сельской жизни, которую ведете уже немало лет?
— Просто люблю ее, милорд, — отвечала я.
— Здесь?! Всего с несколькими придворными дамами?… Ну и со стражниками, разумеется?.. С оруженосцами… Один из них весьма хорош собой. Он из Уэльса, по-моему? Я не ошибаюсь, миледи?
Он пристально смотрел на меня, и в его глазах я читала открытую угрозу. Я почувствовала, как кровь бросилась мне в лицо.
Этот человек что-то знает… Знает или всего лишь подозревает? Впрочем, от подозрения до уверенности не такой уж долгий путь. Особенно в моем случае.
— Кажется, это он отличился в битве при Азенкуре? — услышала я голос Глостера.
— Король был о нем очень высокого мнения, — ответила я и не узнала своего голоса. — Этот человек состоял в его окружении, теперь он в моем.
— Что ж, вполне естественно, — язвительным тоном сказал Глостер. — Хотя навряд ли здесь место для настоящего солдата. Почему он не во Франции, где мой брат Бедфорд?
— Не задумывалась об этом, — ответила я. — Но знаю, некоторые солдаты испытывают усталость от постоянных войн.
— Уверен, ему тоже по душе сельская жизнь, — злобно заметил Глостер. И внезапно, как по мановению волшебной палочки, переменил тон. — Пожалуйста, дорогая сестра, — сказал он с добродушно-просительной интонацией, — постарайтесь быть добрее к вашему бедному родственнику. Мне так горестно сознавать, что вы совсем не расположены ко мне и подозреваете невесть в чем.
— Разговор идет не о дружеских чувствах, милорд, — отвечала я, изо всех сил стараясь обрести спокойствие. — Я уже говорила вам: мой сын спросил мое мнение, и я ответила ему так, как думала. Как посчитала нужным.
Он поклонился.
— Приезжайте ко двору, — сказал он. — Надеюсь, там мы быстро найдем с вами общий язык… Прощайте, миледи…
Дверь за ним закрылась. Я почти упала на подушки, меня трясло. С чувством страха и безнадежности я прислушивалась к его шагам на лестнице, к предотъездному шуму перед входом.
Появилась Джоанна.
— Я не смогла его остановить, — сказала она виноватым тоном, — и потому вошла вместе с ним.
— Знаю. Вам не в чем себя винить.
— Зачем он приезжал? Что-нибудь подозревает?
— Он не скрывал цели своего приезда, — ответила я. — И, думаю, что-то подозревает. Или даже знает…
— О Боже, помоги нам! Что же делать?
— Где Оуэн?
— Кажется, в саду. — Он осведомлен о приезде Глостера?
— Не могу сказать, миледи.
— Не нужно, чтобы он показывался на глаза герцогу. Тот говорил о нем.
— Боже! — снова всплеснула руками Джоанна.
Шум под окнами усилился. Она подошла к окну.
— Он уезжает.
— Наконец-то!
— Я принесу вам что-нибудь успокоительное, миледи.
— Нет-нет, не уходите. Останьтесь… Я не могу быть одна… Где же Оуэн?.. — Я как в бреду. — Мне нужно поговорить с ним немедленно… О, где же он?.. Если бы вы слышали, как позволил себе говорить о нем Глостер… Конечно, он все знает… Ему донесли… Но кто?! Кто мог это сделать?.. Он играет со мной, как кошка с мышью… Выжидает… Но чего?..
Снова снаружи раздался шум. Джоанна подбежала к окну.
— Наконец-то, — сказала она. — Это Гиймот и дети.