Я сидела возле нее и не сводила глаз с ее белоснежной кожи, блестящих глаз, розовеющих щек, и была не в силах сдержать восхищения.
Я не знала, о чем говорить с ней, что рассказывать, но вскоре с облегчением поняла, что ничего этого от меня не требовалось. Мне отводилась роль бессловесной слушательницы.
— …Дорогое дитя, — щебетала она, — ты не представляешь, как печальна для меня постоянная разлука с милыми моими детьми. Тебе ведь пока еще незнакомы чувства родительницы… — Выражение ее лица непрерывно менялось. Сейчас передо мной возлежала безутешная мать, погруженная в печальные мысли. Но вот лицо озарилось улыбкой. — Однако что поделаешь, верно? Такова наша жизнь. — Опять выражение печали затуманило взор. — У меня столько хлопот. Твой бедный, бедный отец…
— И еще смерть герцога Орлеанского, — вырвалось у меня.
Она бросила на меня острый внимательный взгляд. В глубине ее глаз вспыхнул огонек гнева. Но он быстро погас. Она, видимо, подумала: ребенок еще совершенно невинен и простодушен. Что может он знать и понимать, проведя столько времени в монастыре?
— Во Франции произошло немало трагического за последнее время, — сказала она бесстрастно. — Это не могло не коснуться королевы. — Она говорила о себе в третьем лице. — Беды страны — ее беды. На нас обрушилось много испытаний, но свое личное я ставлю всегда на второе место, главное для меня — судьба Франции… Однако зачем мы говорим о столь горестном? У меня есть прекрасные новости. Вы всегда оставались моей заботой. Мысли мои целиком с вами, дорогие дети, хотя нам, увы, приходилось редко видеться в последнее время… Но вы росли и взрослели и вот выросли… Я говорю о тебе, моя дорогая Катрин, мое дитя. Я не забыла о твоем будущем, все время думала о нем и могу обрадовать… Я нашла для тебя великолепную партию!
— Замужество? — пробормотала я со страхом.
— Конечно, замужество. Что же еще? — В ее голосе прозвучало раздражение. Ей хотелось видеть меня простодушной и благодарной, но никак не упрямой и недогадливой. — Ты будешь прыгать от радости и благодарить свою мать, когда все узнаешь!
— Пожалуйста, мадам, — с дрожью в голосе попросила я, — можно мне поскорее узнать, кто он?
Она слегка наклонилась в мою сторону.
— Тебе никогда не догадаться! Ты даже и мечтать не могла!.. У английского короля есть сын… старший сын, наследник престола. Принц Уэльский. Кто же, как не он, может быть достоин моей дорогой дочери, моей Катрин, моей красавицы Екатерины.
— Его зовут Генрих, — еле слышно произнесла я. — Генрих Монмут.
— Конечно. Молодой человек, полный жизни, очаровательный, добрый, с хорошим характером и острым умом. Чего еще может желать юная девушка?
Мать с трудом остановилась: она готова была и дальше перечислять его достоинства.
— Изабелла о нем другого мнения, — вырвалось у меня.
Королева нахмурилась.
— Откуда тебе известно?
— Она говорила. Изабелла знала его… о нем. Видела его. И не хотела, чтобы он стал ее мужем.
Лицо матери потемнело от гнева.
— Ты чересчур много болтаешь, моя дорогая. Твоя сестра Изабелла, милая, незабвенная дочь, была тогда слишком молода и не очень разумна. Она не больше, чем ты сейчас, понимала, что для нее хорошо, а что нет… Но, к счастью, рядом с тобой мать, которая знает, что тебе надо, и может позаботиться о тебе.
Выражение ее лица опять изменилось, теперь оно излучало благожелательное достоинство, такую уверенность в своей непогрешимости и правоте, что меня так и подмывало спросить: но где же все эти годы пребывала наша мать, так любящая всех своих детей? Где?!
Конечно, я не решилась даже рот раскрыть.
Мать между тем продолжала:
— Изабелла еще ребенком так влюбилась в Ричарда, который вполне этого заслуживал, что не видела больше ничего вокруг. Ей жилось очень хорошо в Англии… Так же будет и тебе, дорогая. Кто из принцесс не мечтает стать английской королевой? Нынешний король там, я слышала, очень болен, бедняжка. Говорят, долго не протянет. И тогда твой супруг Генрих станет королем Англии. Разве это не превосходная перспектива для тебя? Ты будешь рядом с ним на троне… Королева… И разве ты не возблагодаришь потом свою мать, которая превратит эту волшебную мечту в явь?
— Изабелла могла бы остаться королевой Англии, — сказала я с грустью, если бы согласилась тогда…