Он махнул рукой с выражением шутливого отчаяния.
— Я вовсе не хочу, чтобы вы изменились, — ответила я, и он, рассмеявшись, поцеловал мне руки. Генрих горячо заверил меня, что во мне есть все, о чем он мечтал для своей невесты и жены, и это он понял сразу, как только впервые увидел меня.
Я хотела спросить его, зачем же тогда нужно было так откладывать наш брак, но, разумеется, промолчала. Я понимала, как в нем сильны черты настоящего государя, короля, властителя. И что всю Францию он желал так же сильно, если не больше, как меня.
Но я быстро отбросила эти мысли. К чему они? Ведь я стала новобрачной, и, естественно, меня интересовало и волновало совсем иное.
Как бы то ни было, унылая повседневность осталась позади. Я вступала в новую жизнь.
Глава 5
КОРОЛЕВА АНГЛИИ
Архиепископ Санса благословил брачную постель и вознес молитву Богу, чтобы она была плодоносящей. Наступил момент, о котором я много думала. Никто и никогда не рассказывал мне о том, что меня ожидает и что ожидается от меня в первую ночь. Отношения моей сестры Изабеллы с королем Англии Ричардом не успели превратиться в истинно супружеские. А когда позднее она вышла замуж за сына герцога Орлеанского, то ничего не рассказывала мне об интимной стороне брака. От матери я тоже ничего не слышала. Мать относилась к той редкой породе женщин, которая, наверное, с родительским молоком впитала все греховные соблазны и уже в колыбели знала все тайное об отношениях мужчины и женщины. Мне же, совершенно не подготовленной, мерещилось насилие. И как мне вести себя в этом случае, ведь я стала женой?
Все произошло так, как мне и не снилось. Генрих оказался нежным, чутким и все понимающим. Моя невинность и неопытность не только не раздражали его, но, напротив, распаляли и вызывали чуть насмешливое удовольствие.
В середине ночи к нам в спальню заявилась депутация придворных — они принесли вино и суп, дабы поддержать наши угасающие силы на остальную часть ночи.
Когда они наконец ушли, Генрих снова заключил меня в объятия.
— Как они нас не вовремя прервали, — сказал он со смехом. — Извини, Кейт, я не стал им противиться. Ведь эта черная страна внезапно сделалась моей, и я не могу не считаться с ее обычаями. Я знаю, у меня много врагов, и я не хочу заводить новых. Однако те, кто только что приходили, непохожи на недругов. Не правда ли? Они казались вполне дружелюбными. — Я рассмеялась вместе с ним, а он продолжал: — Впрочем, не знаю, кто из этих улыбавшихся придворных уже составляет против меня заговор и крепко держится за рукоятку кинжала, желая вонзить его мне в спину.
Я вздрогнула и еще крепче прижалась к нему.
— Не бойся, милая Кейт, — он нежно поцеловал меня в губы. — Знай, я из тех людей, которые умеют позаботиться и о себе, и о тех, кто им дорог. Со мной ты будешь в безопасности. Так что ничего не страшись… — Он снова рассмеялся. — Я уважаю обычаи другой страны, но скажи, зачем нам сейчас вино и суп? Разве у нас нет более важных дел, чем скучная еда и питье?
Я тоже не могла не рассмеяться. Я чувствовала себя самой счастливой принцессой на свете и, хотя хорошо понимала, в каком положении моя страна, не могла ни на мгновение забыть, что именно ее поражение стало причиной моего счастья. Теперь я уже не только французская принцесса, но и королева Англии.
Наступило утро. Мы прервали наш недолгий ошеломивший меня неизведанными ощущениями пост и обратили внимание на суп и вино. Как же мы проголодались! Однако Генрих то и дело наклонялся, чтобы вновь и вновь целовать меня. Тело мое горело от прикосновения его требовательных губ. Я была вся зацелована, и мне хотелось, чтобы это продолжалось всегда.
— Как ты? — лаская меня, спрашивал он с легкой улыбкой. — Как чувствуешь себя, став моей женой? Я тебе не сделал больно? Должен сказать, ты на лету схватываешь уроки страсти.
— Милорд, — отвечала я, пряча пылающее лицо у него на груди — я безмерно счастлива.
— Вот это я и хочу слышать всю нашу жизнь, — говорил он. — Если, конечно, ты говоришь правду.
— Это истинная правда, милорд.
— Тогда я тоже счастливейший из смертных… Сегодня, Кейт, мы устроим празднество. Так полагается. Хотя, по правде сказать, я считаю все эти торжества пустой тратой времени. Лучше оставаться нам с тобой в постели и заниматься постижением неба…
Я, смеясь, согласилась.
О, как чудесно быть рядом с ним! Я чувствовала, что многое уже знаю о нем, и, главное, самое самое сокровенное, но еще больше мне предстоит узнать — и это безмерно радовало, и очень хотелось жить.