Мне хотелось без конца говорить с ним обо всем пережитом — снова о моем детстве, о несчастном отце, о властолюбивой матери, о том, как мне хорошо сейчас, как благодарна ему за все, за все…
Но он обнял меня, и нам стало не до разговоров.
Потом мы лежали, нежно прижавшись друг к другу, обессиленные любовью, однако мне совсем не хотелось спать. По-моему, и к нему не шел сон. Я легко притронулась к его руке.
— Ты счастлива, Кейт? — тихо спросил он.
— До безумия, — выдохнула я.
— Тогда я тоже, — сказал он.
— Как чудесно и странно, что ты вошел в мою жизнь, — проговорила я после непродолжительного молчания. — Вошел и унес меня, как на крыльях, от всего плохого и тяжелого.
— Мне захотелось так сделать, как только я увидел тебя, — сказал он. — Но сможешь ли ты быть здесь счастливой?
— Если ты будешь рядом.
Он сжал мне руку, и снова наступило молчание.
Потом я попросила:
— Расскажи мне о короле Шотландии.
— О Джеймсе? Он хороший человек.
— Мне тоже так показалось. Он пленник?
— Да, уже много лет.
— Но почему?
— Здесь ему лучше и безопасней, чем у себя на родине. Захватив Джеймса, мы спасли его от смерти. Он бы не остался в живых, отправь мы его обратно.
— Почему? — опять спросила я.
— Непримиримые родственники… Дядья, все время дравшиеся из-за трона между собой. Тебе это должно быть понятно.
— Да… мне понятно, — сказала я с печалью.
— Он тогда был совсем ребенком, — продолжал Генрих, — но его решили сделать королем. Ничего не может быть хуже для страны, чем такое решение. И вот… начались распри, смуты… Опять войны с Англией. Во время одного из сражений на море мальчика захватили в плен… Слава Богу, в моей стране король уже далеко не отрок, — снова заговорил Генрих. — И королева не в том возрасте, в каком находилась твоя милая сестра, когда приехала сюда… У нас будут дети, Кейт. Много сыновей. Как у моего отца. Ты видишь, как хорошо для страны и для короля, когда у него много братьев… Как у меня. Добрых верных братьев… Которые не восстают против своего монарха, не создают своих непримиримых партий, как ваши бургундцы и арманьяки… С нами такого не произойдет, Кейт… Не должно произойти. Наш сын станет королем Англии в спокойное время и в положенный срок… У нас он будет, Кейт, наш наследник, и совсем скоро… Верно, дорогая?
Какой волшебной была наша короткая ночь, но уже утром Генрих сказал:
— Я должен отправляться на север. Там не все спокойно. Сказывается мое долгое отсутствие в стране.
— Когда мы едем? — спросила я, понимая, что у моего любимого скоро и на сборы не останется времени.
— Сегодня же. Но ты побудешь здесь, Кейт. Так будет лучше для тебя.
— Одна? — воскликнула я.
— Это ненадолго. Поездка не займет много времени. Вскоре я снова собираюсь во Францию, необходимо пополнить ряды моей армии. А для этого нужны деньги. Много денег, Кейт. Но людей, которые их дают, надо убедить в том, что я не расходую деньги понапрасну. Следует успокоить и жителей, среди которых, как мне сообщают, начались волнения. Я встречусь с ними. Они увидят своими глазами завоевателя Франции. Люди любят тех, кто одерживает победы. Они им внимают, обожествляют и выполняют их приказы. Я потребую еще денег и еще солдат. Сам я, как ты теперь знаешь, тоже солдат…
— Но ты еще и муж, — сказала я.
Он хлопнул себя по бедру и расхохотался.
— Черт возьми, ты права! И не так давно ты убедилась в этом. И будешь убеждаться еще и еще! Каждую ночь, когда я не на войне.
Но я очень расстроилась. Все радости прошедшей ночи куда-то улетучились. Стало ясно, что Генрих не будет всегда со мной. Он солдат и бог войны, мне следует привыкнуть к мысли о долгих его отлучках и смириться с ними.
Перед тем как отправиться в путь, он пообещал мне:
— Я вернусь к празднику Пасхи. Мы проведем его вместе, Кейт…
Генрих уехал, без него мне было бы совсем одиноко, если бы не верная служанка Гиймот, а также некоторые из новообретенных друзей.
Боже, как томительно долго тянулось время до Пасхи, а она никак не наступала!..
И вот пришло Вербное воскресенье, в этот день меня повезли из Вестминстерского дворца в Виндзор.
Этот дворец мне полюбился с первого взгляда и навсегда. Меня очаровал парк вблизи него, где мы совершали долгие прогулки под сенью огромных тенистых вязов. Но меня неотступно преследовала мысль, тревожа душу: сколько времени нам с Генрихом отпущено Господом, чтобы наслаждаться всем этим благолепием? Не наступил ли скорый конец счастью?..
Пока же я ждала каждый час своего супруга, считая минуты, но он все не приезжал. Неужели там, на Севере, что-то случилось? Успокоил ли он своих подданных, убедил ли их дать ему больше денег на армию, на войну? Зачем ему новые сражения? Разве он не покорил уже всю Францию? Не посадил там Бедфорда в качестве своего наместника? Что он еще хочет? Почему не останется в Англии вместе со своим войском, со мной? Все эти вопросы без ответов приводили меня в отчаяние.