Я часами бродила по величественным залам Виндзора, а также вокруг замка, касаясь рукой серых шероховатых стен. Я знала, что король Эдуард III перестраивал его, а при короле Ричарде работы закончились; мне порой казалось, что я притрагиваюсь к тем самым камням, которых касались руки моей сестры Изабеллы, и по следам от ее ног я вхожу в конюшни или во дворы с клетками охотничьих соколов.
Наступила Великая Страстная Пятница. Этот день проводят в молитвах и сосредоточенных раздумьях. День прошел, но Генриха не было. Не приехал он и на Пасху.
— Скоро… уже скоро он будет, — утешала меня Маргарет, и я говорила за ней эти магические, повторяемые им часто слова, постепенно теряя веру и в супруга, и в его любовь ко мне.
— Почему он не едет? — твердила я с горечью. — Почему не хочет меня увидеть?
— Ты вышла замуж за солдата, — отвечала Маргарет. — Не печалься так. Отправимся лучше на прогулку…
В Виндзоре я познакомилась с дочерью Маргарет, юной красивой девушкой по имени Джейн. Я знала, что Маргарет и Кларенс женаты не так давно, и удивилась, откуда у них такая большая дочь.
— Ее отец, — объяснила мне Маргарет, — Джон Бофорт, граф Сомерсет, мой первый муж. Еще у меня три сына, но, по правде сказать, больше всего я люблю дочь. К тому же сыновья не живут со мной. Не знаю, как у вас во Франции, а у нас мальчиков из благородных семей рано забирают от матери, чтобы учить рыцарским наукам и искусствам.
Я ответила, что у нас делают то же самое, это очень грустно, и, наверное, куда более счастливы те, кто родился не в знатных или королевских семьях.
Интересовала меня и жизнь Маргарет с Кларенсом, который показался мне хорошим человеком. Хотелось знать, счастлива ли она с ним, но я стеснялась расспрашивать. Я благословляла судьбу, что послала мне в подруги такую милую женщину, как Маргарет.
Прошла Пасха, и только тогда я получила известие от Генриха. Он сообщал, что не смог приехать в Виндзор, но будет ждать меня в Лестере, куда я должна отправиться немедленно.
Я очень обрадовалась и спешно принялась готовиться к отъезду.
Снова с ним, с моим Генрихом, я забыла все свои страхи и обиды и то, что он так и не выполнил обещания, не приехал в Виндзор. Боже, как же мне было с ним хорошо!
Еще больше обрадовалась я, когда он сказал, что мне предстоит сопровождать его в поездке по стране, откровенно объяснив, зачем я нужна.
— Ты должна понять, Кейт, — говорил он, — что нам необходимы деньги. Да, опять деньги… Держать армию во Франции обходится недешево, в чем мне пришлось убедиться, к сожалению. Но это нужно, если я собираюсь надеть себе на голову французскую корону… Когда придет время, конечно. Хотелось бы, чтобы поскорей…
Он замолчал и в некотором смущении посмотрел на меня, поняв то же самое, что и я: он говорил, в сущности, о смерти моего отца.
— Извини, — взял он меня за руки. — У меня грубые солдатские манеры. Я не умею кривить душой. Я не должен так говорить, тем более что твой отец мне симпатичен.
Это прозвучало у него так искренне и подкупающе простодушно, что я не обиделась. Я уже знала, что в его характере, не стыдясь, уметь признавать свои ошибки. Если он считал себя неправым, то не отстаивал упрямо, как многие, свою позицию, а сразу же говорил о своей вине. Это располагало к нему придворных, а также солдат, отвечавших искренней преданностью.
Он притянул меня к себе, и я прильнула к его плечу.
— Пойми и ты меня, Кейт, — продолжал он. — Я знаю, ты горячо любишь отца, жалеешь его. Поверь, я тоже испытываю к нему сострадание. Он тяжело, неизлечимо болен, и сам знает это. Думаю, он не слишком цепляется за жизнь.
— Верно, — согласилась я. — Часто даже просит… требует, чтобы его убили. Это ужасно!
— Твоей стране нужны мир и успокоение, — сказал Генрих. — Но те, кто сейчас у власти, не могут этого дать. Напротив, ведут ее к полной гибели. Франция нуждается в твердой руке и трезвой голове. Я обеспечу ей и то, и другое. Однако для этого нужно, чтобы люди чувствовали силу, которая их спасет. Мою силу. Силу моего войска, которое находится сейчас на их земле. Иначе они никогда не прекратят раздоры и разорвут страну на нищие куски, а добычу, отобранную друг у друга, проедят и растранжирят.