— Ты слишком добра, моя любовь, чересчур доверчива. И думаешь, все такие же, как ты.
— Дорогой Оуэн, — убеждала я его. — Во всяком случае, я могу вполне доверять моим трем Джоаннам, а также Агнессе. Что касается Гиймот, она скорее пойдет на смерть, чем предаст меня.
— Да, их преданность я вижу давно, она радует и умиляет меня, — соглашался Оуэн.
Но в ту, первую, ночь мы мало говорили. Мы любили друг друга, и наше наслаждение было смешано с тревогой, отчего делалось еще острее, еще ненасытнее.
— Нельзя любить лишь тогда, когда это выгодно и спокойно, — сказала я в перерыве между ласками. — Любовь не для того создана. Она сильнее и глубже, если не под стать чему-то, а вопреки.
— Любимая, ты говоришь как человек, который много выстрадал, — отвечал Оуэн. — Слишком много.
— Мой дорогой, отныне нам придется делить и радости, и беды.
— Екатерина… Кейт… неужели это возможно?
— Если мой возлюбленный не из робких..
— О нет. Я доказал это в свое время на поле боя. Единственное, что меня тревожит, — как наша любовь отразится на твоей судьбе.
Я коснулась пальцами его губ.
— Молчи. Не хочу ни о чем слышать. Сегодня ночью мы вместе. Разве это не прекрасно? Мы сумели наконец сломать барьер предрассудков и открыться друг другу. Ничто не должно омрачить нашу первую ночь…
Так оно и было. Все дурное пришло позже.
В ту ночь мы познали и обрели друг друга. Об остальном мы не думали…
Глава 7
ОПАСНАЯ ЛЮБОВЬ
Я сама чувствовала, что изменилось, налилось сладкой истомой тело, блуждала по лицу улыбка. Агнесса и все три Джоанны смотрели на меня с молчаливым удивлением, а в глазах Гиймот то и дело мелькал страх.
Но никто из них ни о чем меня не спросил. Молчала и я.
Может, Джейн в своем теперешнем путешествии в Шотландию вместе с Джеймсом чувствовала такую же волшебную невесомость? Мне казалось, что я счастлива, как никогда.
Я могла думать лишь об Оуэне. Бесконечно слушать его рассказы о жизни в Уэльсе, о детстве и ранней юности. О далеком предке по имени Кадваладр, защищавшем землю валлийцев от войск английского короля Генриха II. Мне хотелось как можно больше знать об отце Оуэна — изгнаннике, отверженном, вынужденном бежать из родных мест и скрываться. В приступе ярости он убил человека, нанесшего ему оскорбление.
Все эти истории казались мне чрезвычайно романтическими, я так любила их и просила не раз повторить, наслаждаясь его красивой музыкальной речью.
Словом, меня полностью захватил Оуэн, я до конца растворилась в нем.
— Надо постараться не показывать своих чувств на людях, — не раз говорил он мне.
— Зачем же ты сам так жарко смотришь на меня при всех? — парировала я.
— Тебе это неприятно?
— Обожаю твой взгляд. Он меня всегда так волнует, что я слабею. Но ты так неосторожен… Нет, нет! — восклицала я тотчас же. — Продолжай так же смотреть на меня! Прошу тебя!
— Как же я смотрю?
— Так, словно я уже в твоих объятиях.
— Но ведь это чистая правда!..
Любовные речи… Бессвязные, бестолковые, не понятные никому, кроме двух посвященных… Маленькие любовные хитрости и ухищрения… Они входили в ритуал любви и доставляли ни с чем не сравнимое наслаждение. Жизнь внезапно повернулась ко мне своей лучшей стороной…
У меня отняли ребенка, но ко мне пришла любовь. Настоящая, хотя и опасная. Волшебная… А волшебником оказался Оуэн.
Я потеряла не все, твердила я себе, я еще смогу быть по-настоящему счастливой…
Молчание Гиймот по этому поводу казалось мне несколько странным. Она словно чего-то выжидала. Я понимала: она догадывается обо всем, знает правду, и если не одобряет, то, по крайней мере, понимает меня. Да, я не сомневалась: она осознает, как тяжела для меня разлука с ребенком, и не может осудить за то, что я попыталась — и мне удалось это! — возместить свою утрату.
Я чувствовала: недалека та минута, когда Гиймот не сможет больше хранить молчание.
Тем временем все остальное шло своим чередом. Мой двор готовился к разделу: прибывшие сюда леди Батлер и миссис Эстли усердно занимались подготовкой маленького короля к переезду в Виндзор. Мой любимый когда-то Виндзор! Я же оставалась пока в Хардфорде.
С отъездом моего сына во дворце стало намного меньше людей и суеты, что облегчало наши встречи с Оуэном. Однако дамы из моего близкого окружения с еще большим беспокойством вглядывались в меня, и я чувствовала — с их губ вот-вот сорвутся какие-то опасливые слова.
Первой, конечно же, нарушила молчание моя милая Гиймот.
Как-то она вошла ко мне в покои и молча остановилась поодаль, по ее смущенно-решительному виду я поняла, что сейчас будет сказано нечто не вполне обычное.