― Где хранить будем? ― спросила совета у мудрой старухи.
У той ответ был уже наготове.
― Бери совок, пойдем, прикопаем в хитром месте.
Лейса взяла лопату, поспешила за няней. Та повела воспитанницу по дорожке, проложенной от калитки до крыльца. Миновав где-то треть пути, рейва Калвина остановилась, наклонилась, сдвинула в сторону один из булыжников, которыми были выложены края тропинки, усыпанной щебнем.
― Вот тут копай, ― показала Лейсе. ― В доме золото хранить не станем: там его быстро отыщут, по кирпичику дом растащат, только бы забрать все ценное. А под камень у тропинки заглянуть не догадаются! Такой схрон без магии никому отыскать не под силу.
Анналейсе монеты в землю закапывать было странно, но ослушаться няню она не решилась. Быстро вырыла ямку глубиной в локоть. Рейва Калвина поставила на дно небольшой глиняный горшочек, накрыла его крышкой.
― Закапывай, ― отдала новое указание.
Лейса закидала горшочек землей, притоптала ее сверху, поставила приметный булыжник на место. Оставшуюся землю раскидала по грядкам, так что возле самой дорожки никаких следов раскопок не осталось.
― А теперь ― обедать. Маура вон с подружками с урока возвращается, тоже, небось, проголодалась, пигалица наша. ― Рейва Калвина пошла к калитке, встретила малышку, повела ее в дом, по пути расспрашивая, чему та научилась сегодня.
Обучение для детей мастеровых оплачивала гильдия, так что в свое время родители Лейсу письму и счету почитай, что бесплатно обучили, теперь же пришло время Мауре те же науки освоить. Девочка училась охотно, знания давались ей легко. Лейса втайне даже немного гордилась успехами младшенькой. Вот и сейчас шла, вела сестренку за руку и с улыбкой слушала, как та своими новыми навыками хвастается.
Пообедали, как всегда, просто, но сытно: овощным супом на птичьих голяшках, пирогами с капустой и яйцами. После обеда няня взялась перемывать посуду и готовить ужин, а Лейса, чтобы совсем уж не бездельничать, решила смастерить Мауре новую куклу: давно обещала. Голова из глины была уже готова, оставалось ее раскрасить и пришить к тряпичному телу.
Взяв кисти и краски, Анналейса устроилась за рабочим столом в мастерской, выдавила на специальную дощечку несколько капель светло-золотистой, похожей на выгоревшую на солнце солому, краски. «Сделаю златовласку», ― решила вдруг, сама не понимая, откуда вдруг пришла такая фантазия. Лицо куклы покрыла белой краской, глаза сделала серо-голубыми с темным ободком, губы ― яркими, вишневыми. Полюбовалась своей работой.
Пока краска схватывалась, взялась мастерить тряпичное тело: мягкий длинный валик набила птичьим пером, освобожденным от ости, приделала руки, ноги, смастерила платье из яркого лоскута синего цвета. Наконец, пришила голову. Кукла получилась ― просто загляденье! Во всяком случае, так показалась самой Анналейсе.
― Маура! Иди, посмотри, что я для тебя смастерила! ― позвала она сестренку.
Та тут же примчалась, залезла на скамью рядом с Лейсой.
― Это что? Это кто? ― замерла, разглядывая игрушку.
― Кукла. Ты ведь давно просила! ― удивилась Анналейса.
Обычно малышка была в восторге от ее подарков, а тут впервые не обрадовалась, и куклу брать в руки не спешила.
― Я не такую хотела! ― надула губки Маура. ― Ты же всегда волосы темные делала, а глаза ― синие, как у нас с тобой! А эта… эта на дочь Ночи похожа, я ее боюсь!
― А нэйта Дьярви не боялась, ― нахмурилась Анналейса. ― Значит, не нравится?
У нее вдруг заворочалось, забурлило внутри что-то темное, как та самая ночь. Никогда раньше такой холодной, обжигающей морозом ярости Лейса в себе не ощущала.
― Нет! Не нравится! ― Маура спрыгнула со скамьи, Лейса встала следом.
Посмотрела на недовольную сестренку, перевела взгляд на куклу…
― Ну и прах с ней! ― сказала в сердцах и махнула в сторону игрушки рукой.
Рабочий стол всего на мгновение окутало облако тьмы, а как только оно исчезло ― сестры обнаружили, что вместо куклы на нем осталось всего две горки праха. Одна, побольше, выглядела как куча перемолотой в пыль глины. Вторая, поменьше ― как остатки истлевших ниток.
― Няня-а-а! ― заверещала испуганно Маура и бросилась на кухню. ― Лейса куклу испортила!
Анналейса, еле передвигая ноги, вернулась к скамье и села, непонимающе глядя на стол. Она не могла отвести глаз от двух холмиков пыли.