Эту девушку хотелось защищать. Рядом с ней хотелось улыбаться, флиртовать, шутить, чтобы с бледного личика ушло выражение затравленности и озабоченности. Но рейва Дагейд на флирт не отвечала, только смущалась, розовела скулами, прятала синеву глаз под тонкими веками…
Вот и на совершенно невинный вопрос о том, с какой целью направляется в крепость, Анналейса отвечать не захотела, но покраснела так, будто ее застукали в самой неловкой ситуации.
«Что-то тут не так, ― сказал себе Эйлерт Дьярви нэйт Вебранд. ― Неужели кто-то из магов принуждает невинную деву к неблаговидным поступкам? Надо бы разобраться».
Насколько было известно Эйлерту, связи между магами и простыми людьми не приветствовались, браки не признавались, а дети от такого союза никогда не получали признания, а порой исчезали или погибали при невыясненных обстоятельствах. Пожелать такой незавидной судьбы очаровательной синеглазке он никак не мог!
― Значит, не хочешь говорить, для чего в крепость идешь? ― переспросил настойчиво.
― В банк. Опекун велел снять несколько монет с вклада ― с поставщиками рассчитаться.
Анналейса отвела глаза, потерла пальчиком кончик задорного носа, и Эйлерт понял: юлит синеглазка. Скрывает правду. Нет, в том, что она идет в банк, маг не сомневался. Но вот озвученные девушкой цели оказались под большим вопросом.
― А кто твой опекун, Лейса? Чем промышляет? Может, я бы зашел к нему, купил чего полезного, заодно и познакомились бы.
― Нет! Не надо… ― замотала головой девица, да так рьяно, что капюшон с головы съехал.
― Это с каких пор торговцы от выгодных покупателей отказываются? ― хмыкнул невесело Эйлерт и поправил накидку на плечах попутчицы. ― Ты ведь понимаешь, что я ― человек небедный? Вдруг всю лавку разом скуплю?
Анналейса опустила голову. Эйлерту послышался тихий всхлип. Он остановился сам, придержал коня, которого вел в поводу. Прихватил синеглазку за подбородок и вынудил поднять голову.
― Рассказывай, ― потребовал командным тоном. ― Всю правду, как на духу!
По бледным щекам рейвы заструились слезы.
― Простите, нэйт Вебранд. Я не должна! У вас свои заботы, ― завела она знакомую песню.
― Нет у меня забот, кроме одной ― драконов бить. Но до того еще дожить надо. А пока ― говори! Ну?! ― чуть прикрикнул Эйлерт.
Ты смотри, какая гордая синеглазка ему попалась! От помощи мага отказывается! Уламывать себя вынуждает.
Был бы он не в Шарсоле и знал бы, что впереди ― целая жизнь, может, и отмахнулся бы от чужой беды. Мало ли девиц из простонародья в нехорошие истории попадает? Всех не спасешь. Но вот эту, одну, напоследок… Отчего бы и нет? Хоть в ком-то добрую память по себе оставить, не считая друзей.
Пока Эйлерт все это обдумывал, Лейса решилась.
― Опекун наш умер давеча. Два дня, как схоронили. А сегодня душеприказчик завещание его читал…
― И что в нем?
― Ничего. Документ четыре года, как составлен. И имя нового опекуна на случай смерти дядюшки в нем не названо.
― То есть, ты без защиты осталась? ― сообразил Эйлерт.
Анналейса снова всхлипнула. Чуть кивнула ― насколько позволяла хватка его пальцев.
― Если бы я одна была, это еще полбеды. Но ведь и сестричка моя малая, и няня тоже на улице окажутся! ― начав откровенничать, остановиться Анналейса уже не могла.
«Кому и выговориться, если не случайному попутчику. Он выслушает, пожалеет и уйдет, забудет, а ей хоть на время легче станет», ― сообразил маг. Уходить он не спешил.
― Значит, тебе защитник нужен, ― проговорил медленно. ― Ты в брачный возраст-то успела вступить?
― Всего пару месяцев назад.
― И дядюшка тебе мужа не присмотрел заранее? Ни за что не поверю, что у такой красотки ни одного поклонника не было.
― Я не хотела торопиться, а дядя Асмунд никогда не умел мне отказывать…
― И ушел внезапно, ― договорил за девчонку Эйлерт.
Та снова дернула головой, изображая согласный кивок.
― В лес пошел, на охоту. На дикого вепря нарвался. Тот его и порвал, ― пояснила неохотно.
Маг понял: вспоминать о гибели любимого родственника ей все еще слишком больно.
Отпустил девушку, буркнул: