― Вот и готово! ― прервала их разговор Анналейса. ― Удобно руке, Дьярви?
Маг поднес руку, закованную в ― смешно сказать! ― глиняные латы, поближе к глазам. Согнул-разогнул кисть, пошевелил пальцами.
― Удобно, ― улыбнулся одобрительно.
Лейса повеселела:
― Будешь носить?
― Буду, иначе для чего просил? ― пообещал Эйлерт и тут же встал. ― Пора мне. Вон уже и первые розовые полосы на небе появились, скоро солнце покажется. Если не приду вовремя ― весь отряд из-за меня задержится, а это неправильно.
― Тогда дай еще минутку, Дьярви! Я верхнее платье накину и хоть из переулка нашего тебя выведу, дальше до ратуши дорога прямая ― не заблудишься.
Муж кивнул:
― Поспеши!
Он не стал говорить синеглазке, что для магов Ночи нет незнакомых путей и нет тайных ходов. Ночь ― она все видит, что от обычного людского взора скрыто.
Лейса задумчивого взгляда мужа не заметила. Взбежала на второй этаж, натянула верхнее платье, накинула плащ, снова бегом по лестнице ― на этот раз вниз.
Эйлерт ждал ее на пороге. С наручью на левой руке, с сумкой, которую для него рейва Калвина собрала ― на правом плече. Завидев ее, подал руку, вывел на крыльцо. Там обернулся, кивнул рейве Калвине и Мауре, которые следом вышли:
― Прощайте.
Больше ничего говорить не стал. Накинул капюшон, скрыв лицо. Развернулся и зашагал к калитке, ведя Анналейсу за руку. Так, держась за руки, они дошли до конца переулка. Там маг остановился, притянул к себе Лейсу.
― Вот и все. Не ходи со мной дальше, синеглазка, не надо. Возвращайся домой, к семье.
Лейса распахнула глаза во всю ширь, приоткрыла губы, пытаясь подобрать слова, чтобы сказать что-то на прощание, но ничего не придумала, кроме как попросить еще раз:
― И ты ― возвращайся!
Эйлерт поморщился, как от боли, но ни благодарить, ни возражать не стал. Просто взял лицо Анналейсы в ладони, прижался на миг к ее губам ― и тут же выпустил, а потом развернулся и зашагал прочь ― быстро, не оглядываясь.
Лейса сжала кулачки. Постояла, глядя мужу вслед и глотая слезы. Потом развернулась и пошла обратно домой. Туда, где ждала ее привычная размеренная жизнь, знакомые люди и повседневные хлопоты. Нащупала на груди амулет, заряженный мужем, сжала его в ладони: вот он, главный подарок, который оставил ей Эйлерт! Независимость! За этот бесценный дар она своему мужу до конца жизни признательна будет!
===================================
*Стихи автора
9. Эйлерт
Шарсол просыпался. Эйлерт шагал по мощеным где лесиной, где булыжником улицам, привычно прислушиваясь к простым и понятным звукам мирной человеческой жизни. Где-то заскрипел ворот колодца, полилась, журча, вода. Где-то стукнули, отворяясь, ставни. Заплакал ребенок. Из приоткрытых дверей кондитерской лавки повеяло свежей сдобой. Эта спокойная размеренность только усиливала чувство его собственной инородности в этом мире, в этом городе.
Нет! Он не смог бы жить здесь, среди простых мастеровых и торговцев! Его судьба и предназначение в другом. Даже если бы его не ждал поход к Гнездовью, он все равно не смог бы остаться с женой. В лучшем случае ― увез бы ее с собой, попытался устроить где-то в столице ― тайком от родственников. Они никогда не признали бы настолько неравного брака: второй сын главы Дома Ночи, один из сильнейших магов в своем семействе ― и простая горшечница, дочь гончара!
Скрыть от товарищей брачный браслет вряд ли выйдет. Придется сказать, что женился. Но на ком ― он не признается, чтобы защитить синеглазку. Она заслуживает спокойной и счастливой жизни ― без него...
Крепость, до которой Эйлерт добрался, когда краешек солнца уже выглянул из-за макушек далекого леса, тоже не спала. На воротах сменялась стража. Конюшие прогуливали по двору лошадей, разминая их перед дальней дорогой. У стен казармы собирались небольшими группами по трое, по пятеро, маги отряда, в котором состоял и сам нэйт Вебранд.
― Эйлерт! Явился! ― заметил возвращение Эйлерта один из магов. ― И где это тебя носило всю ночь? Неужели решил напиться с горя?
― Слишком он свеж для того, кто возвращается с попойки! ― засмеялся другой.
― Так, может, его целитель освежил?
― Когда бы это? Эйли только-только в ворота вошел. Кстати, Эйлерт, что это у тебя на левой руке? Ты что ― цветочную вазу распилил и к плечу примотал?
― Ой, наверное, наш молчун нашел себе сговорчивую вдовушку и всю ночь у нее под боком грелся! Эйли, признавайся: ваза на руке ― это оберег от птички, в гнездышке которой ты ночевал, пока мы тут небо коптили?