Всех ждала смерть. Как только поступит приказ об их аресте, их немедленно препроводят в командорство Приората, находившееся на площади Шатле рядом с мостом Пон-о-Шанж вблизи острова Иль-де-ля Сите. И там с ними разделаются. Робеспьер приготовил для них особую казнь.
Кале, север Франции, 1794 год
Море успокаивалось, хотя в последние часы плавания корабль попал в бурю, с сильным штормом и дождем. Четверо пассажиров — трое юношей и один взрослый — сошли с маленького суденышка, доставившего их к французским берегам из Англии, а точнее, из Дувра: наследники рода со своим опекуном-телохранителем. Их вызвал сам Максимилиан Лотарингский, Великий магистр Приората. В письме он потребовал прибыть во Францию инкогнито, не вызывая подозрений, поскольку положение пока не благоприятствовало открытому появлению, и затянувшаяся война с Англией также вынуждала соблюдать крайнюю осторожность. Однако им было твердо обещано: все готово для нанесения решающего удара с тем, чтобы реставрировать в стране монархию, вернув законное наследство принцу из династии Меровингов, древних французских королей.
Сен-Жюст узнал их тотчас, едва увидев на пристани. Он отступил в тень, где его ждал отряд национальной гвардии — десять вооруженных до зубов солдат, готовых по первому сигналу наброситься на наследников и их охрану.
Но все пошло наперекосяк. Какой-то всадник — крупный мужчина с лицом, скрытым под капюшоном плаща, — выскочил, словно из-под земли, размахивая здоровенными пистолетами, и предупредил путешественников об опасности. Какой безумец осмелился бросить вызов десятку закаленных вояк? Сен-Жюст не поставил бы ни одного шанса на то, что незнакомец сможет их одолеть, даже объединившись с юношами и сопровождающим. Но внезапно появившийся всадник вовсе не собирался воевать с отрядом Робеспьера.
Среди общего замешательства и выстрелов, зазвучавших с той и другой стороны, он ухитрился подвести четверых обреченных к ожидавшим их лошадям, готовым в любой момент пуститься в галоп. Через миг маленькая кавалькада умчалась вдаль на глазах оторопевшего Сен-Жюста. Растерянность сменилась чувством бессилия, когда его взору открылась ужасная картина: лошади, в том числе и его собственный конь, с диким ржанием бились в агонии в лужах крови. Неведомый всадник стрелял не в солдат Сен-Жюста, а в их скакунов. Уцелевшие животные, обезумев от страха, обратились в бегство, оборвав поводья, которыми они были привязаны к столбам. Сен-Жюст потерпел поражение во второй раз и думал теперь только о том, какое изощренное наказание придумает ему гражданин Робеспьер, его патрон.
Никто не заметил — ни Сен-Жюст, ни закутанный в плащ незнакомец, ни охранник наследников рода, ни сами юноши, что еще один всадник пустился за беглецами вдогонку. Правда, он благоразумно держался на приличном расстоянии. Он не стремился их поймать, а только проследить и выяснить, куда они направлялись.
Это был младший брат Туссена Конруа. Звали его Жак. Робеспьер знал: хитростью он ничуть не уступает брату. К тому же смерть старшего Конруа и обстоятельства, повлекшие ее за собой, заставят его из кожи вон вылезти, лишь бы выполнить задание. Жак Конруа не отставал от Туссена и во многом другом: такой же безжалостный и бессердечный хладнокровный мерзавец. В нем не нужно было разжигать жажду мести, ее и так хватало с избытком. Он проигрывал брату только отсутствием терпения. С другой стороны, Жак превосходил Туссена бесстрашием, компенсируя тем самым свой маленький недостаток.
Дюнкерк, север Франции, 1794 год
Четверо беглецов и храбрец, вырвавший их из лап Робеспьера, прибыли в старинную церковь Сен-Элуа, где их дожидался священник. Не спешиваясь, они сразу проехали на задний двор. Ворота закрылись за ними, и они исчезли, как призраки. Их следы были стерты, словно их и не существовало никогда.
Только один человек знал, что беглецы находятся в Дюнкерке — Жак Конруа.
Медлить было нельзя. Младший Конруа считал: беглецы наверняка переночуют в церкви и только рано утром двинутся в путь в сторону границы с Фландрией. Поэтому он задержался у церкви всего на несколько минут. Он предполагал поднять по тревоге солдат ближайшего гарнизона. Конруа располагал пропусками и официальными документами с печатью самого Робеспьера, так что ему без колебаний окажут необходимое содействие.