Каталина их раскусила. И она думала, что докопалась до правды в отношении своего деда, а знание правды делает нас хоть и свободными, но далеко не всегда счастливыми. Каталина испытала горькое разочарование. Драма обернулась фарсом. И Приорат Сиона оказался всего лишь фарсом от начала до конца. Деда обманули, и тайна, которую он завещал ей разгадать, под стать всем прочим сенсационным открытиям: мираж, новый Ренн-ле-Шато. Ей отчаянно хотелось плакать, но она сдерживалась, сама не зная почему. Она одна в номере, никто не увидел бы ее слез, и увы, никого рядом, чтобы утешить.
— Патрик… — прошептала она.
Каталина опрометью бросилась к двери и упала в объятия Патрика, как только он переступил порог.
— Успокойся, все в порядке. Я здесь.
Похоже, он очень торопился. Каталина позвонила ему всего сорок минут назад. Он, наверное, бросил все дела и мчался на полной скорости из Жизора, если приехал так скоро.
— Спасибо, что пришел, — сказала Каталина.
— Ну вот еще! Для чего же тогда друзья? Расскажи, что случилось. Отчего вдруг такая печаль в прекрасных зеленых глазах?
— Мне кажется, моего деда обманывали. Причем в течение многих лет. Вероятно, даже тянули из него деньги под пустым предлогом. Я думаю, может, и его вещи после смерти обыскивали только для того, чтобы найти ключ от сейфа в доме, где он хранил деньги, о котором пронюхали те, кто его обманывал… Не знаю. Нечто в этом духе.
— Хорошо. Давай лучше сядем вот здесь, и ты расскажешь мне все по порядку, договорились? — предложил Патрик, увлекая ее к креслам у окна.
Каталина послушалась и как на духу выложила все, что с ней приключилось за последние четыре дня, и чем она занималась после приезда в Париж. Она начала со встречи с д’Алленом, необычного содержимого конвертов, запечатанных сургучом, и странных распоряжениях на их счет. Она рассказала о своем решении провести выходные в Жизоре, чтобы разузнать побольше о незнакомце, каким считала деда и завещателя. Она сообщила, что удалось узнать о вещах, полученных в наследство, и о самом Клоде (благодаря Альберу и Мари), а также поделилась догадками, нашедшими отражение в списках «абсолютных истин» и «предположений». Затем она подробно объяснила, почему считает, что дед все-таки не был сумасшедшим, и в годы Второй мировой войны он, вероятно, извлек нечто исключительно ценное, связанное с Приоратом Сиона, из подземной часовни Святой Екатерины. Она упомянула о подозрениях д’Аллена и Альбера, будто кто-то копался в вещах деда после его смерти, под конец рассказала, как организовала свидание с членом Приората, надеясь услышать подтверждение, что вся эта история не является чистым надувательством и в ней есть зерно истины… Все. Каталина выложила абсолютно все.
— Теперь тебе лучше? — спросил он. Ее исповедь произвела на Патрика впечатление, время от времени его глаза азартно загорались. Напрасные восторги, подумала Каталина. Она же предупредила его в самом начале: цепочка следов вела к великому обману.
— Да, кажется, мне немного получше.
— Только кажется? Нет уж, я хочу увидеть одну из твоих улыбок, от которых тает сердце. — Каталина состроила гримаску, пытаясь улыбнуться. — Так не пойдет. Неужели мне придется просить управляющего затопить камин в вестибюле? Не уверен, что ты заметила, но сегодня началось лето, и на улице по меньшей мере тридцать пять градусов в тени…