Каталина вспомнила, как убеждала Мари и Альбера, что манускрипт, украденный свекром Мари у Клода, на самом деле — зашифрованная карта. В точности такой же картой-головоломкой являлся и лишний рецепт, полный намеков и хитроумных подсказок: советы, как раздобыть птицу нужного качества, подробные рекомендации относительно места и времени охоты (на вершине горы, когда солнце находится в зените), рассуждения о том, что не годятся любые сосновые орешки, строгое предупреждение завязать узелок покрепче, сшив суровой ниткой тушку куропатки — при том, что на кусочках пазла из наследства деда изображен именно узел. Весьма многозначительным выглядело упоминание о «добром друге Бернаре» (ведь именно так звали д’Аллена, адвоката Клода), но особенно настораживал пассаж о сомнительных типах, зачастивших в последнее время в ту единственную таверну, где подавалось фирменное блюдо, и высказанное предположение с большой долей уверенности, будто Бернар (д’Аллен?) встретит смерть, если вздумает там показаться. Разве дед строго-настрого не наказывал адвокату надежно спрятать запечатанные конверты, чье содержание ему знать не полагалось? Конверты, где, помимо всего прочего, находился и лишний рецепт. Вернее, зашифрованная карта без названий, указывавшая путь к таверне.
Каталину тревожило еще одно обстоятельство, хотя ей даже думать об этом не хотелось. Дед погиб в автокатастрофе, не справившись с управлением на прямом участке шоссе в сьерре, в двух шагах от Мадрида. Именно в тех горах, как следовало из рецепта, «другое испанское блюдо» считалось традиционным.
Нет смысла отрицать очевидное. Дед вставил в текст «Кодекса» собственный рецепт. Он также намеренно допустил ошибку в заглавии завещанного экземпляра, стараясь привлечь ее внимание. Добавленный рецепт являлся путеводителем, зашифрованной картой. И все это не подлежало сомнению, поскольку (как много раз говорила себе Каталина с тех пор, как приехала в Жизор) случайных совпадений не бывает. Но если рецепт — карта, то куда она вела? И хорошо бы еще разобраться, насколько важен ответ на предыдущий вопрос. Может, его даже искать не следовало.
Если к концу жизни дед сошел с ума, превратившись в параноика (как считали буквально все, как думал его верный друг и адвокат д’Аллен), то рецепт-карта наводит на след чего-то совершенно нелепого. То же самое можно сказать применительно к двум одинаковым элементам пазла, изданию «Острова сокровищ» и фотографии, вложенной в книгу.
Однако, если дед перед смертью пребывал в здравом уме, картина менялась. Тогда оригинальные подсказки уже не следовало рассматривать по отдельности, независимо друг от друга, принимая за дурацкую игру, каприз расстроенного рассудка. Каждая из них становилась частью целого, элементом общей схемы, куда укладывалось и все то, что Каталина узнала о Клоде, о цели, с какой он прибыл в Жизор, о главном труде его жизни, посвященном исследованию тайны Приората и династии Христа. В таком случае карта могла привести к чему-то очень важному, открытию, к которому дед стремился с юности. Кстати, он хотел, чтобы она узнала об этом именно в тридцать три года, в возрасте, когда, по преданию, умер Иисус Христос. Еще одно совпадение?
И неужели случайна фраза: «Надеюсь, когда пройдет достаточно времени, известная таверна опять сделается безопасным местом»? Вероятно, двадцать три года, истекшие со дня смерти деда, можно считать «достаточным временем». Тогда, получается, условие рецепта соблюдено, и ничто не мешает наведаться в «таверну»?
Новые вопросы без ответов. Но среди них все-таки нужно выделить один, самый важный: сохранил ли дед здравый рассудок?
Каталине снилась куропатка с головой и чертами лица деда. Дичь тушилась на медленном огне в кастрюле с куском сала на донышке. Молодая женщина испытала признательность и облегчение, когда заиграла мелодия мобильного телефона, вспугнув кошмар. Полусонная, в плену тягостного видения, не желавшего отступать, она слепо зашарила на прикроватном столике в поисках телефона. Каталина не имела представления, сколько времени, но судя по тому, какой вялой и невыспавшейся она себя чувствовала, было еще рано, очень рано. Прошлой ночью она заставила себя лечь в шестом часу, после того, как обнаружила тщательно законспирированный рецепт — основную причину бессонной ночи, и прочитала полкниги Жерара де Седа.