В замке, как никогда раньше, развернулась бурная деятельность. По его многочисленным гостиным бродили группки тех, кто хныкал по поводу произошедшего, и тех, кто оживленно по этому поводу дискутировал, а еще сюда понаехало множество полицейских и прочих представителей правоохранительных органов.
— Боже мой, какая трагедия!
Усевшись на диван, твоя матушка прикрывала лицо рукой, в которой она держала очень красивый вышитый платок. Вокруг нее собралось множество дам, посчитавших своим долгом в такой критический момент находиться рядом с ней. Она сокрушенно причитала:
— Никогда еще в Брунштрихе не происходило ничего подобного! По крайней мере, с тех самых пор, как великий герцог Константин убил свою жену и затем повесился в северной башне. Однако это произошло еще в Средние века, а тогда все люди были очень грубыми.
Собравшиеся вокруг твоей матушки сердобольные дамочки сочувственно закивали. Я подала ей чашку чая, однако она неохотно сделала из нее лишь пару глотков, а затем продолжила свои жалобные разглагольствования:
— Что же нам теперь делать?! По всему дому слоняются эти зловещие полицейские… А мы сидим здесь едва ли не под замком, потому что нам не разрешают отсюда выходить, как будто мы какие-нибудь преступники. Какое унижение! Какое бесчестье! Придется сказать экономке, чтобы она передала кухарке, что еды нужно готовить намного больше… А она, видите ли, сердится из-за того, что ей приходится менять меню! Прислуга стала уже совсем не такой, какой была раньше…
Сидящие вокруг твоей матушки дамочки, выражая свое согласие с ней, снова дружно закивали. Затем все дамы — кроме графини Марии Неванович, бабушки Нади, считавшей себя вашей близкой родственницей, — осмелились подойти на шаг к твоей матушке и обратиться к ней с утешительными словами, сопровождаемыми выразительной жестикуляцией.
— Не переживай, Алехандра. Рядом с тобой — волей Божьей — находимся все мы, и мы поможем тебе все это пережить. Если потребуется, я прикажу вызвать сюда свою кухарку, — сказала одна из них.
— Ну, конечно! Я тоже вызову сюда свою кухарку, — поддержала ее другая.
— А я — свою, — заявила третья. — И еще парочку служанок.
— Ты нам только скажи, что тебе нужно, и мы все сделаем, — подхватила четвертая.
Я, воспользовавшись тем, что все они были заняты энергичным проявлением дружеских чувств и выражением готовности поддержать твою матушку в трудную минуту, вышла из оформленной в японском стиле гостиной, где разыгрывалась эта душещипательная сцена, подумав, что раз уж у меня нет никакой личной прислуги, которую я могла бы предоставить в распоряжение великой герцогини, то вряд ли я смогу быть ей чем-то полезной.
Прошедшая ночь была долгой и беспокойной. Я из-за всей этой сутолоки так и не смогла поспать, и теперь меня начала одолевать усталость. Я решила пойти в свою комнату и попытаться хоть немного отдохнуть. Затем я намеревалась навестить тебя, ведь для тебя эта ночь, в общем-то, закончилась гораздо хуже, чем для меня: у тебя было выражение лица человека, который первый раз в жизни видит труп того, кто умер насильственной смертью. Кровь в твоих жилах в тот момент замедлила свой бег, а на лбу у тебя виднелись швы, искусно наложенные сельским врачом, который при этом всячески пытался скрывать жуткое похмелье, в котором он пребывал после неумеренного употребления пива во время празднования Нового года…
Поднимаясь по лестнице, я еще издалека услышала, как по второму этажу снуют туда-сюда полицейские. Оказавшись на пересечении коридоров, я, прежде чем свернуть в коридор, ведущий к моей комнате, остановилась, заинтересовавшись ранее не виданной мною сценой. Несколько полицейских, распределившись равномерно по коридору у входа в комнату господина Ильяновича, выискивали следы, разглядывали различные предметы, присматривались ко всем, кто проходил мимо, и даже, как мне показалось, принюхались к запахам, исходившим от пола… Каждый из них, напоминая целеустремленными действиями муравья, всецело сконцентрировался на своем маленьком участке и не обращал почти никакого внимание на то, что происходит вокруг.
Я наблюдала за этим лишь пару минут, как вдруг из комнаты господина Ильяновича вышли трое, разговаривающих друг с другом почти шепотом: инспектор полиции Франке, занимавшийся данным делом, Ричард Виндфилд и твой брат Карл. Ричарда и Карла вообще часто можно было увидеть вдвоем, причем они были чем-то похожи на комический дуэт из какого-нибудь водевиля. Заметив меня, Карл лишь искоса чиркнул по мне взглядом, не прерывая разговора с инспектором и Ричардом. Ричард же, увидев меня, приподнял брови и, отделившись от своих спутников, направился ко мне.