Мое заявление произвело ожидаемый мною эффект: инспектор Франке впервые услышал нечто такое, ради чего стоило нарушить рутинную процедуру допроса.
— Вы, похоже, уверены в том, что его убили.
— Да, уверена. Он не оставил никакой предсмертной записки, а на столике стоял открытый флакончик с вероналом. Никто не стал бы принимать снотворное перед тем, как застрелиться.
— Тем не менее, он держал в руке пистолет.
— Нет, не держал, — я отрицательно покачала головой, невольно задаваясь вопросом, с какой целью инспектор утверждает нечто такое, что, как он и сам прекрасно знал, не соответ-ствовует действительности, — словно бы он хотел устроить мне небольшую проверочку. — Да, пистолет лежал на полу в таком положении, как будто он выпал из руки Ильяновича, но положить его так мог кто угодно.
Инспектор Франке бросил на меня настороженный взгляд. У него наверняка еще до начала этого допроса сложилось обо мне определенное мнение, а я своими заявлениями явно вышла за пределы того, чего он мог ожидать от такой, как я, барышни. Я, похоже, начала вызывать у него интерес, однако он, будучи хорошим полицейским, вел себя осторожно, сдержанно, говорил мало и всегда по существу. Его работа ведь заключалась в том, чтобы раздобывать информацию, а не чтобы ее давать. Я понимала, что он вряд ли угодит в подготовленную мной для него ловушку — он, наоборот, попытается повернуть ход разговора в нужное ему русло и, кроме того, начнет меня запугивать.
— Когда вы зашли в комнату, в каком состоянии находилось окно?
— Оно было закрыто.
— Точнее, оно было закрыто изнутри. Как, по-вашему, убийца мог покинуть комнату, не столкнувшись при этом с вами?
— Не знаю. Выяснить это — задача полиции.
— Безусловно. Поэтому полиция вполне могла бы подумать, что убийце — или убийцам — не надо было никуда убегать. Она могла бы подумать, что вы и великий герцог — хотя вы и пытаетесь обеспечить себе алиби тем якобы фактом, что вы первыми обнаружили труп, — на самом деле и были теми самыми злоумышленниками, которые произвели смертоносный выстрел. Все свидетели дружно говорят, что, когда они зашли в комнату, в которой было совершено данное преступление, там уже находились вы.
После этого провокационного заявления инспектор Франке сделал длинную паузу, чтобы понаблюдать за тем, как я отреагирую на его слова. Я даже бровью не повела, а с вызывающим видом смотрела ему прямо в глаза, давая ему тем самым понять, что я не из тех барышень, которых можно запугать и подавить своим авторитетом и своим латунным значком полицейского.
— Однако, к счастью для вас, — затем продолжил он, — полиция обнаружила предсмертную записку. В данной ситуации, барышня, рекомендую вам не настаивать на вашем предположении о том, что было совершено убийство, а иначе это может обернуться против вас самой.
Как я и предполагала, из уст инспектора прозвучало своего рода официальное подтверждение того, о чем мне уже сообщил Ричард, сопровождаемое настоятельным предупреждением: не суй свой нос туда, куда не просят. Я невольно задалась вопросом, кого же пытается покрывать инспектор Франке, ради кого он готов пренебречь своим долгом блюстителя порядка и… почему?
— Ну что ж, барышня, если вам нечего добавить, больше нет необходимости вас беспокоить. Спасибо вам за оказанную помощь.
После напряженного разговора с инспектором я решила отдохнуть, однако, лежа в одиночестве в своей комнате, все никак не могла выкинуть из головы смерть Бориса и все, связанное с ней. Мне подумалось, что неплохо было бы сходить навестить тебя. Это мое желание было обусловлено не только существующим еще с библейских времен обычаем навещать больных, но и тем, что мне в тот момент тебя очень не хватало. Я была уверена, что общение с таким жизнерадостным и сладострастным человеком, как ты, отвлечет меня от мрачных мыслей.
— Черт бы побрал эту дурацкую полицию! — услышала я твое громогласное ругательство.
Когда, подходя к твоим покоям, я столкнулась с инспектором Франке, у меня мелькнула мысль, что я, пожалуй, выбрала не самый подходящий момент для того, чтобы использовать тебя в качестве развлечения. Этот полицейский тебя только что допрашивал, и общение с ним вызвало у тебя гнев. Шагая взад-вперед по своему кабинету, ты во всю мощь своей глотки извергал проклятия в адрес этого представителя закона.
Я, конечно же, отнюдь не ожидала увидеть тебя лежащим в постели и терпеливо ожидающим, когда заживет твоя рана. Ты не стал бы, словно какая-нибудь немощная барышня, обрекать себя на постельный режим всего лишь из-за пореза на лбу. Тем не менее такая твоя энергичность вызвала у меня удивление.