— Знаете, я, наверное… я, наверное, оставлю вас одних… У меня есть кое-какие дела…
Ричард, нервно теребя свою шляпу и что-то бормоча, вышел из комнаты.
— Ты грубиян, — холодно сказала я Карлу, снимая перчатки и пальто. — И если бы я не преодолела ради тебя несколько сот километров, я бы прямо сейчас повернулась и ушла.
Карл, словно обидевшийся ребенок, отвернулся и снова стал смотреть в окно.
— Если бы я не преодолела такое расстояние… и если бы я не привезла кое-какие новости — специально для тебя.
Хотя он был все таким же мрачным, мне удалось этими словами заставить его с любопытством посмотреть на меня. Однако я удовлетворять его любопытство пока не собиралась.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, подходя к кровати.
— Если учесть, что я едва не отправился на тот свет, то довольно хорошо, спасибо.
— Ричард рассказал мне, что взрыв разрушил дом и что ты остался в живых только потому, что успел спрятаться в нише возле лестницы.
Карл кивнул. Его лицо вдруг-стало очень серьезным, а взгляд — задумчивым. Через несколько секунд он, как будто разговаривая не со мной, а с кем-то другим, прошептал:
— Он был еще совсем юным. Шестнадцатилетний мальчик, которому следовало бы играть с дружками в футбол. Ему задурманили мозги и уговорили привязать к своему телу взрывное устройство. После взрыва от него не осталось и мокрого места…
Не зная, что сказать в ответ — любые слова показались бы банальностью, — я, проникнувшись охватившей Карла безмерной грустью, ограничилась лишь тем, что положила на его руку свою, пытаясь его хоть как-то утешить. Не прошло и пары секунд, как он убрал свою руку и, подвинувшись к прикроватному столику, взял стакан, чтобы налить себе воды. Мне, однако, не верилось, что ему и в самом деле захотелось пить.
— Давай я тебе помогу, — предложила я, протягивая руку, чтобы взять графин.
— Не беспокойся. Я вполне в состоянии сделать это и сам.
Я позволила его самолюбию быть его личным доктором, и лишь когда его левая рука — ослабшая и дрожащая — не смогла справиться с этой простенькой задачей, я решила вмешаться.
— У тебя уже прошел приступ самолюбия или ты и дальше собираешься вести себя, как ребенок?
Я налила воды и помогла ему поднести стакан ко рту. Когда он прильнул к краю стакана губами, я заметила, что они были сухими, потрескавшимися и покрытыми струпьями и волдырями. Левая сторона его лица так опухла, что он едва мог раскрыть левый глаз. Под правым глазом щеку пересекал порез, который, если бы он прошел на пару сантиметров выше, изувечил бы ему глаз. Его вид вызвал у меня сострадание, и я провела ладонью по его лбу, чтобы поправить свесившуюся прядь.
— Какой горячий лоб! — сказала я. — У тебя жар.
Я задержала свою ладонь на его шершавом и влажном от пота лбе, не желая отрывать свои пальцы от его кожи. Этот жар еще раз напомнил мне о том, что он жив, что я его не потеряла… Однако он с пренебрежительным видом отвел голову назад.
— Не делай этого, пожалуйста. Не надо этого делать, раз уж ты от меня сбежала, раз уж ты меня бросила. Ты не можешь вести себя сейчас так, как будто ничего не произошло, — пробормотал он, впиваясь в меня взглядом. — Каждое твое ласковое прикосновение сейчас причиняет мне больше боли, чем все мои раны, вместе взятые.
Я убрала свою руку, которая, похоже, жгла ему лоб.
— Раз уж ты так считаешь, то у нас с тобой уже ничего не остается… Между нами уже нет дружбы. Между нами уже нет взаимопонимания. Мы уже не ощущаем взаимную поддержку.
— Для меня это — любовь. Но для тебя, по-видимому, это никогда не было любовью. Тебя интересовала только физическая близость.
Он явно попытался меня задеть. И это ему удалось. Однако грешник не имеет права чувствовать себя обиженным — ну, раз он и в самом деле согрешил. Поэтому я проглотила обиду, понимая, что это наказание для меня — справедливое, и — невозмутимо и высокомерно — ответила:
— Мы уже даже не можем быть вежливы друг с другом.
— А на что же ты рассчитывала?! — начал кричать Карл. — Ты можешь мне это сказать?! Когда тебе уже надоест думать только о постели?! Или ты хочешь дождаться, когда это надоест мне?! Тебе разве никогда не приходило в голову, что я могу влюбиться?! Скажи мне, в какую игру ты играешь?!