— Ты — особенный человек. Ты не мог быть частью этого… И ты не мог так хладнокровно убивать… Почему? Почему именно ты?
— Почему именно я? — ты, казалось, задал этот вопрос самому себе. И опять горько улыбнулся.
— Это все из-за оружия всеобщего уничтожения, да? — я перебила тебя, потому что, по правде говоря, мне не хотелось слушать твои оправдания. Мне хотелось только одного — чтобы ты сказал мне, что я ошиблась. — Ты готов стереть половину мира в порошок только ради того, чтобы разбогатеть? Или ради садистского удовольствия? Удовольствия уничтожать других людей…
Ты медленно вышел из-за стола и начал подходить ко мне — подходить так, как подходят в пустыне к оазису, не зная наверняка, действительно ли это оазис или же только мираж, который вот-вот исчезнет.
— Оружие всеобщего уничтожения… Оно — всего лишь своего рода самодельное лекарство. Эти безмозглые люди жаждут войны, ее-то они и получат. Им для этого моя помощь не нужна. Оружие всеобщего уничтожения могло бы с ними со всеми покончить, потому что именно этого они и заслуживают: это они находят удовольствие в уничтожении, а не я. Ты полагаешь, что мной управляла жадность, да? К черту и это оружие, и эту дурацкую войну! Ни то ни другое не имеет для меня абсолютно никакого значения. Такого оружия у меня до сих пор нет, и оно мне не нужно. Надеюсь, о нем — как и об Отто — останутся одни лишь воспоминания… Ты что, так ничего и не поняла? Ты ничего не поняла?! «Почему именно ты?» — спросила ты у меня. А ведь ответ на этот вопрос заключается в самой тебе. Потому что я тебя люблю. Да! Причина — это ты! Я убивал этих людей ради тебя. И я ни в чем не раскаиваюсь: они хотели стать на нашем пути, хотели разлучить меня с тобой. Отто, другие руководители каликамаистов… Карл… Все они должны были умереть.
Я? Это что еще за бред? Почему присяжные заседатели на этом суде, на котором я исполняю роль судьи, вдруг выступили против меня и стали обвинять уже меня? Мне хотелось было возмутиться, однако тебе удалось заставить меня почувствовать себя виноватой.
— Не смей впутывать меня в свои безумные дела, — гневно процедила я сквозь зубы, с опаской отметив, что ты подходишь ко мне все ближе и ближе.
— Ты и сама уже в них впуталась. Ты в них впуталась давным-давно — с того самого момента, как родилась на белый свет. Это твоя судьба, пусть даже ты об этом и не знаешь. Ты, любовь моя, была моей богиней любви и смерти, была моей возлюбленной Кали. Отто, едва увидел тебя, сразу же меня предупредил: «Она — Кали, мой дорогой Арьяман. Наша возлюбленная богиня уже находится среди нас. Время всеобщего уничтожения пришло». Этот идиот хотел нас всех убить! Хотел принести нас всех в жертву, причем абсолютно бессмысленную! Он не знал, что ты явилась не для того, чтобы принести нам смерть, а для того, чтобы дать нам жизнь. Мы с тобой создадим новое поколение — поколение мужчин и женщин, чистых духом. Ты поднимешься из пепла этой бессмысленной войны, чтобы нести новую жизнь, и я поведу тебя за собой, держа за руку. Такова наша судьба, — сказал ты, подойдя ко мне уже вплотную, с теплой улыбкой на устах и глядя на меня с выражением безграничной — и безрассудной — любви.
Я вытаращила глаза и, не находя в себе сил произнести хотя бы слово, ограничилась тем, что молча слушала твою — леденящую душу — исповедь.
— Ты сумасшедший…
— Подчинись своей судьбе и пойди со мной.
— Не прикасайся ко мне! — произнесла я слабым голосом, пытаясь уклониться от твоего гипнотизирующего взгляда и твоих крепких объятий.
Ты схватил меня, и я, вырываясь, стала извиваться в твоих объятиях, как червяк.
— Отпусти ее, Ларс!
Мы с тобой, перестав бороться друг с другом, замерли. Только что услышанные нами слова прозвучали громко и четко, однако мне показалось, что они донеслись сюда откуда-то издалека: я ведь в этот момент уже забыла, что мир — не только мы с тобой.
Когда я повернулась к двери, я увидела на пороге твоего брата Карла. Он смотрел на тебя вызывающе. Позади него стоял Ричард.
— Отпусти ее!
Ты вдруг стал похож на хищного зверя: оскалившийся, добыча в лапах, речь, похожая на рычание.
— А ну пошли прочь! Вон отсюда!
— Отпусти ее, я тебе сказал! — снова потребовал твой брат, делая шаг вперед и явно намереваясь подойти к нам с тобой. — А иначе я сам вырву ее из твоих лап!
Засмотревшись на него, я не заметила, каким образом — при помощи какого ловкого трюка — тебе удалось вытащить неизвестно откуда пистолет. Притянув меня к себе и обхватив меня за плечи одной рукой, ты приставил дуло пистолета к моему виску. Почти в тот же самый миг Карл и Ричард нацелили на тебя свои пистолеты, которые как бы сами собой оказались у них в руках.