– Погодите, а кто же звонил Виндеру накануне убийства?
– Бланка и звонила. Она действительно подслушала разговор Оливера с шасом, и ей не составило труда разузнать, кто такой Нимруд Турчи, и заказать под него изменитель голоса. Узнать номер «левого» телефона того, кто часто бывает в твоем доме, тоже пустяк. Бланка знала, что делает, направляя меня по ложному следу.
Командор вдруг рассмеялся – натужно, как будто злой, обидной шутке.
– Шеф?
– А я, представь, подумал, что девочка под впечатлением дурацких человских фильмов захотела поиграть со мной в любовь.
– Бланка пыталась вас соблазнить? – оживился Клаус, любопытный до подобных историй не меньше молоденьких практиканток из канцелярии Ордена.
– Обычная история, – без энтузиазма пояснил Рауль, щедро сдабривая перцем и без того острое мясо. – Командор войны, особая Мастерская в составе личной гвардии Великого Магистра, романтика, тайны и прочая чушь, не имеющая никакого отношения к нашей работе.
– Знаете, я подумал… А ведь ее можно понять…
– Ты, прости, о чем сейчас? – Рауль хотел сделать глоток воды, но так и застыл, держа стакан на весу.
– О мотивах убийства, разумеется! – сделал страшные глаза аналитик.
– А если о мотивах убийства… – Де Конти отставил стакан в сторону, и в его голосе послышался металл: – Нет, нельзя ее понять. Потому что дела чести нельзя решать бесчестными методами.
Клаус ничего не ответил – он молчал, обдумывая слова Рауля. А потом неожиданно спросил:
– Шеф, а что с челом? С Женей?
– Эрлийцы говорят, сильнейший стресс, осложненный каким-то там простудным вирусом. Брат Дробус считает, многое будет зависеть от того, как он перенесет известие о смерти подруги. Возможно, оклемается, возможно, его просто перекинут в человскую клинику для душевнобольных.
– А если оклемается? – продолжал настаивать Клаус.
Он чувствовал сострадание к этому парню. И очень хорошо запомнил, как Женю ввели в кабинет, – тот едва держался на ногах. Лицо даже не бледное – зеленовато-серое, и большие светлые глаза в обрамлении темных, насыщенно-синих кругов. Клаус даже не знал, что кожа может быть такого оттенка. «Я убил Оливера Виндера, – с трудом ворочая языком, почти по слогам произнес чел, низко склонив голову. Можно было подумать, что Женя говорит с кем-то, кого может видеть только он сам, и этот кто-то стоит у его ног. – Спасите Настю – с ней, кажется, беда…» Больше он ничего не успел добавить – пошатнулся и осел на пол.
– Я бы хотел, чтобы он оклемался, – честно сказал командор.
Цитадель, штаб квартира Великого Дома Навь
Москва, Ленинградский проспект,
21 декабря, воскресенье, 13.40
Конечно, Нимруд Турчи и раньше бывал в Цитадели, много раз. Но целью его визита неизменно было посещение Финансового департамента, который предусмотрительно располагался на первом этаже и имел отдельный вход. Так что никаких провожатых туда не требовалось, дорогу в Финансовый департамент шасы знали так же верно, как коридоры родной Денежной Башни. Правда, в Денежной Башне они чувствовали себя не в пример вольготнее, но суть не в этом.
Но в сердце Цитадели – то есть там, где обитали навы, – Турчи оказался впервые. А штаб-квартирой сюзеренов, где на тебя из всех углов и щелей с худшей целью таращится первозданная тьма, Нимруда еще в детстве пугала бабушка. Так что почтенный шас заранее настроился ничему не удивляться и вообще старался вести себя непринужденно. Вот, положим, про щели – это явное преувеличение, ибо внутренняя отделка была выполнена на высшем уровне. Ощущение взгляда в спину тоже не возникало. В принципе, здесь даже можно жить. Тихо, чисто, ничего лишнего…
– Только коридорчики темноваты, – комментировал на ходу Турчи, искоса поглядывая на своего провожатого – гарку с лицом, безразличным ко всему живому.
Миновали один проход, затем второй, вскоре дошли до узкой лестницы.
– Юноша, а лифтов у вас не предусмотрено? – Шас, с трудом поспевая за навом, успел запыхаться и вспотеть. К тому же шел он не налегке, а нес с собой объемистый, страшно тяжелый кейс.
– Следуйте за мной, – бросил через плечо гарка, будто не слышал вопроса.