Это же утро преподнесло Ларисе Андреевне такой сюрприз, какого она менее всего ожидала.
– Говори правду! – заплаканная женщина сидела на кухне и, то и дело сбиваясь, отсчитывала в стакан капли валерьянки. – Где вы были, что у тебя куртка вся черная? В подъезде каком-нибудь стены обтирали?!
Настя молчала. Вначале она пыталась нескладно врать про то, что Женька провожал ее домой, упал, промочил ноги. Чтоб не простудился, пришлось налить ему отцовского коньяка, дать сухую одежду и только потом отправить домой на последнем метро. Правдоподобная история, если бы Насте удалось сыграть хотя бы нечто похожее на волнение, когда позвонила Женина мама в состоянии, близком к истерике, – ее сын пропал. В ответ на эту новость девушка, чтобы избежать продолжения допроса, отправилась мыть пол. Действительно, глядя на линолеум в прихожей, можно было подумать, что там переобулась рота солдат.
Таким образом, скандал перешел на новый виток, а к уже имеющимся добавлялись новые и новые вопросы. Почему Настя бродит по квартире с чужим телефоном и где ее собственный? Почему от нее пахнет спиртным? И где, собственно, Женя?
– И чем вы тут занимались?! – Лариса Андреевна одним махом выпила валериану.
– Мам, я все тебе рассказала… – Девушка вновь подхватила ведро и пошла в ванную набирать чистую воду.
– Не может быть!
Настя даже прекратила выжимать тряпку – кажется, маму посетила какая-то безумная догадка.
– Он тебя изнасиловал?! – Лариса Андреевна застыла в проеме двери.
– Что? – Тряпка плюхнулась в раковину, и во все стороны полетели грязные брызги.
– Скажи правду, дочка! Ты уже принимала душ?
Поскольку девушка только морщилась и вытирала рукавом халата противные капли с лица, Лариса Андреевна начала развивать теорию, и через пару минут уже никто не убедил бы ее в обратном.
– Так, я звоню Мите – он отвезет нас на экспертизу!
Настя даже не побледнела – побелела, присела на край ванны и крепко вцепилась в бортик, ломая ногти.
– Ничего не было… Не было ничего… Я просто себя нехорошо чувствую… – как будто оправдываясь, бормотала девушка. – Но завтра я пойду в школу…
Про школу она твердила все утро и, как заведенная, носилась с ведром и шваброй. Уже весь пол был залит мыльной пеной, а Настя все терла и терла.
– Ты у меня в суд пойдешь, показания давать! – Мать, позабыв про все свои пузырьки и склянки, заметалась по квартире в поисках трубки от радиотелефона.
– Мама, не надо… Я пойду в школу… Все будет хорошо, как раньше…
– Господи! Какая школа?! Погляди на себя! По тебе клиника неврозов рыдает!
Лариса Андреевна сама судорожно сглатывала слезы. Она не знала, что ей делать, утешать ли дочь, лаской пытаться добиться признания или вколоть ей снотворного и дождаться ребят из «Скорой». Настя же стояла напротив, прижавшись к стене, и куталась в тонкий синтетический халат, блуждая невидящим взглядом по предметам. А когда ее глаза останавливалась на матери, она вновь принималась рассказывать про школу.
– Алло, Митя? Митя, бери ребят, приезжай скорее, Настасье моей плохо… – Женщина прижимала плечом телефонную трубку, а сама рылась в большой картонной коробке со шприцами и медикаментами.
– Мама, не надо… Я не хочу!
– Успокойся, Настенька! – Лариса Андреевна ловким жестом сломала ампулу. – Утром пойдешь в школу – как ты хотела…
Шприц быстро наполнился прозрачной жидкостью, с кончика иглы сорвалась тонкая струйка… и раздался звонок в дверь. Даже если бы отделение «Скорой помощи» находилось в соседнем доме, врачи не прибыли бы так быстро.
Настю словно оглушило, паника рванула нервы, болью запульсировала в висках, делая картинку перед глазами такой четкой, неестественно-яркой, словно окружающий мир – это монитор, на котором выкрутили цвета…