В этот момент в замке повернулся ключ, и все трое синхронно повернули головы к двери. Арсений Рузский вошёл в кухню с видом человека, чьи мысли находятся где-то за тысячи километров. Высокий, подтянутый, с едва заметной сединой на висках, которая, по мнению Лили, только добавляла ему мужественности, в дорогом костюме безупречного кроя, с кожаным портфелем и смартфоном, от которого он, кажется, не отрывался даже во сне.
– Привет всем, – он рассеянно улыбнулся, кладя портфель на тумбу.
– Папа! – Максим бросился к нему, словно не видел отца месяцами, хотя Арсений уходил всего лишь утром.
Лиля наблюдала, как муж обнимает сына, треплет по волосам, а затем коротко целует дочь в макушку. Арсений подошёл к ней, привычно коснулся губами щеки и только после этого принюхался.
– Как вкусно пахнет, – заметил он. – Умираю с голоду.
Ни слова о её новой причёске. Ни одного комментария о том, как она выглядит. Ожидаемо, но всё равно больно.
Ужин проходил в странной атмосфере – дети наперебой рассказывали о школе, Арсений вставлял короткие комментарии, поглядывая на экран смартфона, который положил рядом с тарелкой. Лиля механически жевала, не чувствуя вкуса, и наблюдала за этим спектаклем со стороны. Как давно они превратились в эту карикатуру на семью? В этих людей, сидящих за одним столом, но существующих в разных измерениях?
– ...и тогда Кирилл сказал, что его папа купил новую машину, круче, чем у всех в классе, – рассказывал Максим, размахивая вилкой. – А я сказал, что у моего папы целый автосалон и что я могу кататься на любой машине, когда захочу!
– Это не совсем так, – мягко поправил его Арсений. – Салон – это бизнес, а не личная коллекция автомобилей.
– Но ты можешь взять любую машину, если захочешь? – с надеждой спросил Максим.
– Теоретически да, но...
– Значит, я был прав! – торжествующе воскликнул мальчик.
Арсений улыбнулся и потрепал сына по голове, но его взгляд снова метнулся к телефону, на экране которого появилось уведомление.
– Лиля, я думаю, тебе стоит попробовать новую салонную процедуру, которую Марго привезла из Парижа, – внезапно сменила тему Полина, обращаясь к матери. – Она рассказывала Кире на физкультуре, а я услышала. Что-то с гиалуроновой кислотой и массажем лица. Улучшает цвет лица и разглаживает морщины.
В наступившей тишине было слышно, как тикают часы на стене. Лиля застыла с бокалом воды в руке, Максим, не понимая всей глубины подросткового бестактия, непонимающе моргал, а Арсений, казалось, только сейчас по-настоящему посмотрел на жену.
– У твоей мамы прекрасная кожа, – сказал он после неловкой паузы. – И она выглядит гораздо моложе своего возраста.
Это была первая фраза за вечер, которую он произнёс, действительно глядя на Лилю, а не сквозь неё. И хотя комплимент прозвучал слегка неуклюже, она почувствовала, как тепло разливается где-то под рёбрами.
– Спасибо, – тихо ответила она, опуская глаза.
– Да я просто так сказала, – пожала плечами Полина, явно не осознавая, какую мину она заложила под ужин. – Мне кажется, это интересно. Мам, а можно мне с тобой, если ты пойдёшь?
– Тебе четырнадцать, – мягко напомнила Лиля. – Единственное, что тебе нужно, – это умываться и пользоваться увлажняющим кремом.
Телефон Арсения снова звякнул, и он, извинившись, ответил на сообщение, полностью выпадая из разговора. Лиля проследила, как его пальцы скользят по экрану, набирая текст, и как полуулыбка, предназначенная не им, трогает его губы.
Потом были чай, десерт, обсуждение школьных оценок, планы на выходные, которые наверняка сорвутся из-за неожиданных деловых встреч Арсения. Обычный вечер. Ни хуже, ни лучше других.
Дети ушли по своим комнатам – Полина настрочить подруге сотню сообщений о невыносимой жизни с родителями, Максим – достигать новых уровней в компьютерной игре. Лиля загружала посудомоечную машину, когда почувствовала на плечах руки мужа.
– Устала? – спросил он, и в его голосе проскользнула забота – призрак прежнего внимания.
– Немного, – честно ответила она, продолжая расставлять тарелки. – А ты?
– День был суматошный, – он вздохнул. – Эдуард считает, что мы готовы открыть четвертый салон в районе Куркино, но я не уверен, что сейчас подходящее время. Экономика нестабильна, курс скачет...
Лиля кивала, вполуха слушая про бизнес-планы, маркетинговые стратегии и кадровые решения. Она понимала, что это важно для него, и старалась быть хорошей женой, интересующейся делами мужа. Но разве он когда-нибудь спрашивал о её романе? О персонажах, которые жили в её голове? О сюжетных линиях, которые она плела ночами, когда он уже спал?
– Кстати, как продвигается твоя книга? – внезапно спросил Арсений, словно прочитав её мысли.
Лиля едва не выронила стакан от удивления.
– Хорошо, – она обернулась к мужу. – Почти закончила, редактор ждёт через две недели.
– Отлично, – он улыбнулся, и на мгновение в его серо-голубых глазах промелькнуло что-то... интерес? – Про что она на этот раз?
Лиля подозрительно сощурилась. Когда Арсений последний раз спрашивал о её творчестве? Уж точно не в этом году. И вдруг такое внимание.
– О женщине, которая отправляется на Бали после развода и встречает там мужчину, который помогает ей заново открыть себя, – ответила она, внимательно наблюдая за реакцией мужа.
– Звучит интересно, – кивнул он, но его взгляд уже блуждал по кухне. – Когда-нибудь ты напишешь бестселлер и станешь знаменитой. Я всегда в тебя верил.
Фраза была произнесена с таким автоматизмом, что Лиля почти физически ощутила, как слова отскакивают от неё, не задевая. Пустой комплимент. Вежливое похлопывание по плечу.
– Я уже выпустила восемнадцать книг, Арсений, – спокойно заметила она. – Три из них вошли в топ-100 Литрес в своей категории. Это не Нобелевская премия, но определённый успех.
– Конечно-конечно, – Арсений нервно взъерошил волосы. – Я не это имел в виду. Просто... ты заслуживаешь большего признания.
Лиля закрыла посудомойку и выпрямилась. Было что-то искреннее в его неуклюжей попытке поддержать. Что-то от прежнего Арсения, который писал ей о глазах и солнце на коже.
– Что с тобой сегодня? – мягко спросила она, заправляя прядь волос за ухо. – Ты какой-то... другой.
– Я? – он удивлённо поднял брови. – Нет, просто... устал, наверное.
Его телефон снова подал сигнал, и всё внимание Арсения мгновенно переключилось на экран. Лиля наблюдала, как его лицо светлеет, глаза теплеют, а уголки губ поднимаются в едва заметной улыбке.
– Прости, нужно ответить, – пробормотал он и вышел из кухни, на ходу набирая сообщение.
Лиля осталась одна, глядя ему вслед. Что-то изменилось. Что-то неуловимое, но важное. Только что это – хороший знак или плохой?
Ночь окутала их спальню плотным коконом тишины. Лиля лежала, глядя в потолок, на котором танцевали бледные отблески уличных фонарей, пробивающиеся сквозь неплотно задернутые шторы. Рядом, повернувшись на бок, спиной к ней, лежал Арсений. Его дыхание было ровным, но Лиля знала, что он не спит. Просто смотрит в экран телефона, проверяя что-то или читая перед сном.
Их супружеская постель превратилась в нейтральную территорию, где каждый существовал в своём коконе, не нарушая границ другого. Когда это случилось? И почему она позволила этому случиться?
Перед внутренним взором возникла Агнесса – главная героиня её нового романа, женщина сильная, решительная, не боящаяся бороться за свою любовь и счастье. Агнесса бы не лежала молча, позволяя пропасти между ней и любимым мужчиной становиться всё глубже. Агнесса бы действовала.
Но ты не Агнесса, прошептал внутренний голос. Ты Лиля, которая пишет о страсти, но не умеет вернуть её в собственную жизнь.
Она повернула голову и некоторое время изучала профиль мужа, освещённый голубоватым светом экрана. Когда-то она могла часами любоваться этим лицом, запоминая каждую линию, каждую тень. Сейчас она искала в нём отголоски того Арсения, который шептал ей на ухо безумные обещания и пылкие клятвы.
– Сень, – позвала она, и собственный голос в темноте показался ей чужим.
– М-м? – отозвался он, не отрываясь от экрана.
– Ты меня ещё любишь?
Вопрос повис в воздухе, нелепый и безжалостный, как хирургический нож, вскрывающий гниющую рану.
Арсений медленно отложил телефон и повернулся к ней. В темноте она не могла разглядеть его глаза, но чувствовала, как напряглось его тело.
– Что за странные вопросы на ночь? – пробормотал он. – Конечно, люблю. Мы же семья.