Мы семья. Не "я схожу по тебе с ума", не "ты самая желанная женщина на земле", а мы семья. Определение, лишённое страсти. Как диагноз.
– Ясно, – она отвернулась, чувствуя, как глаза наполняются слезами, которые она не позволит себе пролить. – Спокойной ночи.
– Ты что, обиделась? – в его голосе прозвучало недоумение. – Лиль, уже первый час ночи. Я устал. У меня завтра важная встреча с инвесторами. Давай не будем усложнять.
Усложнять. Как будто её чувства, её потребность в подтверждении любви – это ненужное осложнение в его идеально регламентированной жизни.
– Я не обиделась, – ровно ответила она. – Спи.
Она чувствовала его взгляд на своём затылке, слышала, как он тяжело вздохнул, а потом повернулся на другой бок. Через несколько минут он снова взял телефон, и комнату осветил призрачный голубой свет.
Лиля закрыла глаза, но сон не шёл. Мысли кружились в голове, как осенние листья на ветру. Что-то нужно менять. Только что?
Завтра, решила она. Завтра позвоню Вике и выпью с ней кофе. Она всегда знает, что делать.
С этой мыслью Лиля провалилась в беспокойный сон, в котором она бегала по бесконечным коридорам их дома, ища Арсения, а находила только отголоски его голоса и смутные тени.
Глава 2: Опасная идея
Глава 2: Опасная идея
Бутик «Виктория» располагался в одном из тех стильных переулков в центре Москвы, где каждое здание дышало историей, а витрины пестрели ценниками, от которых у обычного прохожего начинала кружиться голова. Лиля толкнула стеклянную дверь, и колокольчик над входом мелодично звякнул, оповещая о новом посетителе. Прохладный воздух, напоенный ароматом французских духов, обволок её, словно приветствуя старую знакомую.
— Лиленька! Наконец-то! — Виктория Островская вынырнула из-за стойки с образцами тканей и устремилась навстречу подруге. — Я уж думала, ты снова отменишь.
Изящная, с короткой стрижкой платиновых волос, в ярко-красном платье-футляре и с массивными серебряными украшениями, Вика всегда выглядела так, будто только что сошла с обложки модного журнала. Ей, владелице бутика дизайнерской одежды, этого требовал статус, но Лиля подозревала, что подруга стала бы одеваться так, даже торгуя овощами на рынке. Вика притягивала взгляды, наслаждалась вниманием и жила на полную катушку – совсем как героини любовных романов, которые писала Лиля.
— Прости, еле вырвалась, — Лиля позволила себя обнять и вдохнула знакомый аромат «Narciso Rodriguez». — Пробки, потом звонила Ирина, хотела обсудить финал...
— Твоя Ирина подождёт, — отмахнулась Вика, увлекая подругу в глубь магазина. — Клиентов сейчас нет, Алина справится, если кто зайдёт. Пойдём в мою святая святых, я заказала нам кофе и эклеры из той новой французской кондитерской. И у меня есть потрясающая новость!
Лиля послушно последовала за подругой, отмечая, как стук её каблуков гулко разносится в пространстве бутика. Идеально подогнанные ряды вешалок с одеждой, мягкое освещение, отражающееся в зеркалах, элегантные манекены – Вика создала идеальное место, где женщины чувствовали себя особенными. Лиля невольно бросила взгляд на своё отражение в одном из зеркал – простая блузка и джинсы выглядели здесь неуместно, как будничная обувь на красной дорожке кинофестиваля.
Кабинет Вики представлял собой небольшую, но изысканную комнату за неприметной дверью. Лиля всегда думала, что он похож на шкатулку с драгоценностями – насыщенный изумрудный цвет стен, кремовый диван и кресла, стеклянный журнальный столик, огромные чёрно-белые фотографии парижских улиц в массивных рамах. На столике уже ждал серебряный поднос с кофейником, чашками и тарелкой с эклерами, глазурь на которых блестела, как драгоценные камни.
— Рассказывай, — Вика плюхнулась в кресло и жестом фокусника извлекла из-под стола бутылку шампанского. — И не говори, что тебе нельзя, одна пара бокалов ещё никому не навредила. Особенно в твоём состоянии.
— В каком ещё состоянии? — Лиля настороженно приподняла бровь, устраиваясь на диване.
— В состоянии хронической усталости от жизни, — Вика ловко открыла бутылку, и пробка с характерным звуком вылетела. — У тебя такое лицо, будто ты неделю не спала. И, судя по глазам, плакала.
Лиля собиралась возразить, но передумала. От Вики сложно было что-то скрыть, особенно когда речь шла о её эмоциональном состоянии. Эта дружба длилась с университетских времён, когда две студентки филфака вместе страдали над анализом «Войны и мира» и делились историями первой любви. Двадцать лет спустя, несмотря на разные пути, которыми они пошли, их связь оставалась нерушимой.
— Не преувеличивай, — Лиля взяла предложенный бокал. — Просто... сложный период.
— У тебя сложный период длится уже года три, — Вика фыркнула, делая глоток. — Но сегодня что-то особенное, я же вижу. Колись, или я начну перебирать все возможные варианты, от банкротства Арсения до твоего тайного романа с садовником.
— У нас нет садовника, — криво улыбнулась Лиля. — Сами как-то справляемся с тремя яблонями и кустом сирени.
— Жаль, хороший садовник мог бы внести разнообразие, — подмигнула Вика. — Особенно если он Антонио из Испании с оливковой кожей и сильными руками...
— Ты неисправима, — Лиля рассмеялась, и часть напряжения, которое она носила в себе последние дни, начала таять. — Лучше расскажи свою новость.
— Нет уж, сначала ты, — Вика подвинула к подруге тарелку с эклерами. — Что случилось?
Лиля помедлила, глядя в свой бокал, словно там можно было найти ответы на все вопросы. Потом медленно подняла глаза и встретилась взглядом с Викой.
— Я, кажется, стала привидением в собственном доме.
Следующие полчаса она рассказывала – о муже, который её не видит, о детях, которые вырастают слишком быстро, о письмах, найденных в альбоме, о странном ощущении, что жизнь проходит мимо, пока она смотрит на неё сквозь стекло.
— ...и представляешь, он даже не заметил, что я подстриглась! — голос Лили дрогнул. — Десять сантиметров волос! Это же не новый лак для ногтей или серьги. Полина заметила сразу, а родной муж...
— Как обычно, — Вика вздохнула. — Мужчины слепнут после свадьбы, это известный факт.
— Что самое обидное – он не был таким, — Лиля смотрела сквозь бокал на свет лампы, наблюдая, как играют пузырьки. — Раньше он замечал всё – даже если я меняла оттенок помады. Сохранил все мои записки, знал наизусть, какие у меня любимые цветы и духи...
— Это называется «эффект приманки», — авторитетно заявила Вика, наполняя бокалы. — Сначала они из кожи вон лезут, чтобы тебя поймать, а потом расслабляются, считая дело сделанным. Как рыбаки, которые забывают про удочку, когда рыба уже на сковородке.
— Очаровательное сравнение, — сухо заметила Лиля. — Я — жареная рыба.
— Не передёргивай, — Вика неодобрительно покачала головой. — Я просто хочу сказать, что все проходят через это. Только в отличие от меня, которая послала Костика к чёрту после десяти лет брака, ты любишь своего Арсения. И он тебя любит, просто... забыл, как это показывать.
— А если не любит? — тихо спросила Лиля, озвучивая свой главный страх. — Если он просто... привык? Как к мебели или к пейзажу за окном?
— Ерунда, — Вика решительно махнула рукой. — Он от тебя без ума, просто надо ему напомнить, что ты не диван, который никуда не денется.
— И как я должна это сделать? Получить работу в другом городе? Подать на развод? — в голосе Лили прозвучала горечь.
— Зачем так радикально? — Вика неожиданно хитро улыбнулась. — Есть способы проще и веселее.
Она отпила шампанское и неожиданно рассмеялась, вспомнив что-то.
— Знаешь, какую штуку Катька Зеленцова выкинула со своим мужем? Помнишь её, рыженькую такую, с нашего курса?
Лиля нахмурилась, пытаясь вспомнить.
— Смутно. Вроде она перевелась на журналистику?
— Точно, — кивнула Вика. — Так вот, мы с ней недавно встретились в «Гинзе». Она рассказала умопомрачительную историю. Их брак с Димой тоже проходил не лучшие времена. И вот как-то она случайно залезла в его телефон – он оставил открытым – и увидела, что он зарегистрирован на сайте знакомств.
— Вот козёл! — воскликнула Лиля.
— Погоди, там всё интереснее, — Вика заговорщически понизила голос. — Она не стала закатывать скандал, а создала фейковый профиль какой-то красотки по имени Белла, нашла его анкету и... начала с ним флиртовать!
Лиля распахнула глаза.
— И что?
— Сначала просто прощупывала почву, насколько он готов к измене. А потом втянулась, — Вика хихикнула, как школьница. — Представляешь, она лежит с ним рядом в постели, а сама переписывается с ним же от имени Беллы. И вот однажды она спрашивает его, не хочет ли он встретиться вживую. А он отвечает, что нет, что у него есть жена, которую он любит, и что переписка с Беллой просто была ему приятна, но он не собирался заходить дальше.