— Вы едете из Токио? — спросил он Сайдзё.
— Да.
— Должно быть, устали?
Говорил он с сильным корейским акцентом.
— Конечно. Целых шестнадцать часов в пути! — ворчливо ответил Сайдзё.
— А далеко едете?
— Пока в Хаката. А вы куда?
— Тоже в Хаката. По торговым делам. Всегда с удовольствием езжу туда. Хорошие там женщины, нежные, умеют любить. А здесь вот плохо, много бродяг и всякого пришлого народа… — Кореец презрительно кивнул подбородком в сторону окна, за которым проплывал черный от копоти город.
Сайдзё усмехнулся. Нервы, что ли, стали шалить? Если это действительно кореец, то… Его вдруг словно ударило электрическим током. Да нет, чепуха! Простая подозрительность, вошедшая уже в привычку.
— Значит, плохо, что много пришлых? — сказал он, еще раз взглянув на соседа.
— Ну да. Тут много пришлых корейцев. Но я совсем другое. Я уже тридцать лет живу в Симоносеки, на Бакане, — выпячивая грудь, самодовольно заявил кореец. — Вы знаете там район Хигасиоцубо? Не знаете? А Нагато-Нитё? Тоже не знаете? Хигасиоцубо — это корейский район. Там даже тюрьма есть. В ущелье, где раньше была свалка, стоит множество старых домов под цинковыми крышами. А на Нагато-Нитё находится корейский рынок. Только это грязные и вонючие места… И работа там грязная и вонючая. Когда шла война, люди там мерли как мухи. Трупы валялись прямо на улицах. Я сам это видел. Но есть там и хорошие вещи. Корейские свадьбы и похороны у нас там пышнее, чем на родине. И кухня у корейцев хорошая, и товары дешевые. Радио, телевизоры, фотоаппараты, одежду, даже автомобили и всякие новинки можно купить там за полцены. Обязательно побывайте там.
— Как-нибудь побываю.
— Да вот будете ехать обратно и заезжайте. Найдите меня, я вам там все покажу. А вы по какому делу направляетесь?
— Я сотрудник газеты и еду в служебную командировку, — ответил Сайдзё, снова внимательно разглядывая соседа. Внезапно ему пришла в голову мысль «проговориться» насчет цели своей поездки, и он добавил:
— Пропал без вести один человек, вот об этом нужно достать материал. Еду на розыски, да вряд ли чего добьюсь.
— А этот человек не кореец? А то, может, я бы мог вам помочь?
— Нет, это японец, — ответил Сайдзё.
— А мне почему-то показалось, что вы имеете дело с корейцами. Да не кореец ли вы сами-то? И лицом похожи… Неужели я ошибся?
— Странное предположение! — Сайдзё смущенно улыбнулся. Ему вспомнился парень, с которым он имел дело в Осака на вокзале. Здесь тоже много корейцев — не меньше, чем в Осака. Разобраться в их среде трудно. Это все равно что блуждать по лабиринту. Конечно же, ему понадобится «проводник». А этот «боксер», пожалуй, для такой роли подойдет, хоть, видно, и плут. Надо только в руках держать…
Кореец подался вперед и, понизив голос, сказал:
— Среди корейцев есть очень плохие люди…
— Вы кого имеете в виду?
— Этих северных лазутчиков, которые действуют против Юга.
— Лазутчиков? Какое старое слово вы употребляете. Однако, если они и есть в Японии, как их передашь в руки южнокорейских властей?
— Очень просто. Они же нелегально приехали в Японию и ведут здесь работу по объединению Южной и Северной Кореи. Так что стоит лишь сообщить японской полиции, и все будет в порядке. Японская полиция обязательно отошлет их в Южную Корею. А там с ними не церемонятся. Ведь они нелегально покинули страну, а за нелегальный выезд дают минимум три года. Когда же попадается крупная «рыба», ей по закону об охране государственной безопасности прямой путь на виселицу. Это уж непременно.
— Значит, среди вас есть и такие, кто выдает своих соотечественников и посылает их на виселицу. Ведь это же предательство!
— Этому есть и другое название — сотрудничество с военной революцией, помощь в строительстве корейского государства.
— Так, по-вашему, это патриотический поступок?
— Да. Именно так поступают патриоты.
— Что-то от таких патриотов дурно пахнет, — сказал Сайдзё, зевая и поднимаясь с места. — Извините, я еще не завтракал, пойду в вагон-ресторан, перекушу.
Но в ресторане он заказал только чашечку кофе. За окнами проплывало все такое же пасмурное, задымленное небо, но пейзаж изменился: экспресс мчался теперь среди полей и садов. Выпив в два глотка кофе, Сайдзё почти бегом вернулся назад. Не доходя до своего отделения, он остановился и стал осматриваться с видом человека, забывшего, где его место.