— Да. Так называются рыбки, живущие в прибрежных водах и в несметном количестве обитающие возле подводных скал, где густо растут водоросли. Рыбешка, которую я обнаружил, — это малек, принадлежащий к семейству мэбару. Рыбки эти встречаются разной величины, некоторые экземпляры доходят даже до двадцати сантиметров. А эта была крохотная, всего сантиметра три, и совершенно черная. Удивительно странная рыбешка.
— Любопытно! — воскликнул Сайдзё. — Следовательно, можно сделать вывод, что труп сначала находился под водой и глаза были высосаны этими хищными рыбешками?
— Утверждать этого я еще не могу. Вот сделаем полный анализ результатов вскрытия, тогда…
Разговор прервался, врача позвала медсестра, появившаяся у черного хода больницы. Врач извинительно развел руками и быстро ушел. Полицейский, стоявший у морга, сочувственно посмотрел на оставленного в одиночестве Сайдзё. Крупная родинка на верхней губе молодого полицейского приковала взгляд Сайдзё. Он вдруг стал торопливо шарить по карманам и, обратившись к полицейскому, сказал:
— Простите, я, кажется, забыл в морге сигареты.
— Сигареты? Вы там курили? Вот это здорово! — засмеялся полицейский. — Что ж, сходите возьмите! Только, пожалуйста, сами-то там в покойника не превратитесь.
Войдя в морг, Сайдзё быстро подошел к гробу. На этот раз он почти не чувствовал удушливого запаха. Стараясь не шуметь, он осторожно снял крышку, торопливо подсунул правую руку под мертвое тело и, словно привлекая к себе любимую, приподнял труп. Труп был холодный как лед и казался налитым свинцом. Гроб со скрипом скользнул по столу. С трудом подтащив труп повыше, Сайдзё завернул на мертвой правый рукав халата и впился глазами в обнаженное плечо. Среди трупных пятен он отчетливо увидел две, величиной с горошину, родинки. Две черные родинки, яркие, как глазки на игральной кости. У Сайдзё перехватило дыхание. Его память отчетливо сохранила облик цветущей Канако с обнаженными плечами, и на какое-то мгновение облик лежавшего перед ним страшного тела странным образом смешался с тем обликом.
7
Вернувшись в такси, ожидавшее его перед больницей, Сайдзё приказал шоферу ехать на Круглый Мыс. Опечаленный и подавленный, он словно прирос к сиденью… Не сумел он прийти на помощь Канако, пока она была жива, не сумел спасти ее…
А теперь она мертва. И это — не дурной сон, не галлюцинация. Он достал сигарету и закурил. Запах формалина, оставшийся на кончиках пальцев, ударил в нос, подтвердив реальность печального факта.
Однако если считать, что она умерла, как предполагают, дней десять назад, то это произошло через два дня после ее исчезновения. Директор фирмы «Дайкан дзицугё» Цой обратился в бюро на четвертый день. Следовательно, в то время она была уже убита. Лишь это служило Сайдзё каким-то утешением.
Деревья по обеим сторонам дороги были еще одеты в густую листву, но их пожелтевшие верхушки говорили о том, что уже наступила осень. В пейзаже все больше чувствовался суровый колорит северной оконечности острова. Когда, миновав деревни Идзуми и Ютака, машина въехала в темный туннель Ракудо, шофер, сбавив скорость, спросил:
— В какое место на Круглом Мысе прикажете? К бывшему форту? Только туда, кажется, не проехать.
— Меня интересует барак, где живут ама, — сказал Сайдзё.
— А, это фирмы «Гэнкай»? Знаю, — сказал шофер.
Барак стоял у маленькой уединенной бухты, зажатой
между выступами террасообразного берега, спускающегося к Корейскому проливу. Если приехать на самый мыс, то оттуда можно рассмотреть радарную станцию военно-воздушных сил на острове Унидзима и маяк на острове Мицудзима, а если перевалить через гору, оставшуюся сзади, то можно попасть в Ваниура, знаменитую своим заповедником. Но все это сейчас нисколько не интересовало Сайдзё.
В маленькой бухте, зажатой между горами, стояла какая-то зловещая тишина. Нигде ни одного домика! Узкая дорога вела мимо лодочной пристани с прогнившим помостом и складами. Перед складами белели горы выветрившихся колотых ракушек, похожих издали на груды мертвых костей. По другую сторону дороги у горы стоял обнесенный оградой старый дом. Во дворе вдоль ограды тянулся крытый оцинкованным железом барак. В этом бараке, разделенном на комнатушки, и жили ама.
Там, вероятно, услышали приближающиеся шаги, и в ближней к воротам комнате тотчас раздался громкий женский плач и причитания на корейском языке. Из дверей навстречу Сайдзё выбежал японец. Это был Тада.
— Откуда будете, уважаемый гость? — спросил он, удивленно рассматривая Сайдзё.