— Прошу вас. Видите, у меня есть чем заплатить за проезд. Возьмите, пожалуйста. Если этого мало, у меня есть еще.
— Погоди, откуда ты взял, что отсюда должна отправиться лодка? Кто тебе это сказал? — мягко перебил его Ким Сун Чхиль.
— Я искал в Масане лодочников, и один человек мне это по секрету сказал.
— Кто же это проговорился?.. — покачал головой Ким Сун Чхиль. — Нужно будет расследовать.
— Это другой вопрос. Но его мы не можем взять с собой. Он нас свяжет по рукам и ногам, — сказал Ли Кан Ман.
— Прошу вас! Я учусь в гимназии в Тэгу. Я участвовал в июньской забастовке учащихся против бесчинств американских солдат.
— Брать его с собою нельзя! Но если его не ликвидировать, он может провалить нам базу… — глотая слова, быстро зашептал на ухо товарищу Ли Кан Ман.
— Нет, это было бы чересчур, — меняясь в лице, пробормотал Ким Сун Чхиль. — В конце концов, не за счастье ли таких ребят мы боремся?
— Но в настоящий момент у нас другие задачи! — резко ответил Ли Кан Ман.
— Нет, надо что-то придумать другое. Ведь вот таким в его годы, наверно, был и доктор Чон Су Кап. Я слышал, что в свое время он таким же способом бежал в Японию…
Ли Кан Ман ничего не ответил. Но выражение лица его вдруг смягчилось, и, обняв слегка юношу за плечи, он сказал:
— Ладно. Так и быть, старина. Возьмем тебя! А сейчас нам надо заняться ужином. Поможешь?
— Благодарю вас! Распоряжайтесь мною как хотите! — порывисто ответил юноша, лицо которого засияло, как у ребенка, получившего шоколадку.
— Вот и прекрасно! За этим домом, у подножия горы, свалены дрова. Пойдем возьмем по охапке!
Ли Кан Ман с юношей вышли за дверь, и их тотчас поглотила тьма.
Ким Сун Чхиль безучастным взглядом посмотрел им вслед, но, когда удалявшиеся шаги окончательно стихли, он вдруг спохватился. Выскочив за дверь, он с криком «Не смей! Не смей!» бросился в темноту.
Ночь поглотила его крик, а в ответ, будто эхо, прогремело два выстрела. И затем снова наступила тишина, нарушаемая лишь всплеском набегавших на берег волн. Проклятая тишина! Словно ничего и не случилось…
Ли Кан Ман вернулся бледный и подавленный. Видимо, его мучили укоры совести. Растянувшись на онтоле, он повернулся спиной к Киму и лежал не шевелясь.
Ким Сун Чхилю стало ненавистно присутствие этого человека. Но он не мог всю вину возлагать на него одного. Раз он не сумел удержать его, значит, и сам он стал как бы соучастником преступления. Странная вещь! В рекомендательном письме, которое Ли Кан Ман привез от Чхим Йоля, тот, не скупясь на похвалу, превозносит его как одного из лучших товарищей, как истинного борца за дело свободы и объединения родины… Странно…
За дверью снова послышались шаги. Это, несомненно, должен был вернуться старик. Но почему-то и на этот раз ни свиста, ни пения не доносилось. Ли Кан Ман и Ким снова соскочили с онтола. Вошел старик, и за его спиной вдруг выросла черная фигура полицейского. Ким и Ли Кан Ман переменились в лице. Старик сделал глазами знак сохранять спокойствие и затем подмигнул Ли Кан Ману.
Ли Кан Ман понимающе закивал головой и вытащил из кармана пачку денег. Это были триста тысяч вон, взятых у юноши за провоз. Старик взял деньги, вышел за дверь и в течение нескольких минут о чем-то договаривался с полицейским. Вскоре послышались удаляющиеся шаги полицейского.
— И угораздило же тебя притащить за собой эту сволочь! — Ли Кан Ман злобно сверкнул глазами.
— А все из-за очищенного сакэ. Я его никогда раньше не покупал, для меня это роскошь. А тут как раз этот мил человек проходил. Он что-то заподозрил и увязался…
— Ну теперь-то все в порядке?
— Все! Я с ним договорился, — ответил старик.
— Дай-то бог! А то все одни неприятности, — сказал Ли Кан Ман, берясь за бутыль с сакэ.
Старик поставил большую тарелку с рыбой и овощами, а Ли Кан Ман разлил сакэ по стаканам. Свой стакан он выпил залпом. Ким Сун Чхиль сидел и молчал, не прикасаясь к вину.
Ли Кан Ман захмелел. На его белом лбу выступили красные пятна.
— Ты, видно, думаешь, что лучше было бы «шлепнуть» этого полицейского? Да? — сказал он, обращаясь к Киму. — Но ведь тогда всей нашей затее был бы конец! Да, да… А ведь мне так хочется, чтобы ты попробовал японочек! Что это за прелесть! Не мог же я одной пулькой послать все это к чертям! А японочки, брат, хороши, хороши…