Крис резко отвернулся к часам на стене и ради собственного спокойствия больше ни разу не смотрел на свою ученицу. Но её взгляды он чувствовал постоянно. Находится с ней наедине было невыносимо.
— Время вышло! — проговорил Блеквайт, так и не дождавшись, пока секундная стрелка завершит свой последний круг.
Оливия демонстративно поставив точку, поднялась и подошла к столу учителю. Он протянул руку. Но девушка не спешила расставаться с работой.
— Вы не против, если я прочитаю это вслух?
— Зачем?
— Если вы прочитаете это самостоятельно, то, возможно, неправильно расставите интонацию в предложениях и не уловите главный смысл.
— Я едва улавливаю смысл того, что ты говоришь сейчас, — поморщившись, ответил Крис. — Ладно. Читай.
Оливия смущённо улыбнулась, подошла впритык к столу, и присела на его край.
— «Часто мои желания не зависят от меня и, кажется, живут отдельной жизнью. То, чего хочет тело, не всегда принимает мой разум. Но сопротивляться этому безумному влечению у меня нет больше сил. Я просто хочу отдаться этому жару, который сжигает моё тело, и разрушить последний барьер, который мешает мне упасть в твои желанные объятия. Я хочу снова ощутить твои поцелуи, которые когда-то разбудили во мне аппетит; теперь я хочу, чтобы они утолили мой голод. Я хочу, чтобы твои горячие объятия согрели моё обнаженное тело, чтобы твои руки ласкали мою грудь, а пальцы поглаживали затвердевшие…»
— Довольно, Маршал! — хриплый голос учителя заставил девушку замолчать. Его взгляд был сейчас точно такой же, как тогда в клубе — пристальный, изучающий, заставляющий сердце трепетать. Но Оливии хотелось снова увидеть в его глазах то неутолимое желание, которому невозможно было противостоять.
— Но тут ещё осталась пара предложений. Как раз самых интересных, — медленно проговорила Оливия.
— Встань со стола, — спокойно сказал Крис и отвернулся в сторону.
Оливия могла стерпеть всё. Его грубость. Его гнев. Его обидные слова. Но его безразличие она вынести не могла. Ей вдруг захотелось действительно превратиться в маленькую непослушную девочку, упасть и бить кулачками по полу с криками «Хочу!», пока ей не дадут то, чего она желает.
— Нет, мне кажется, мы с вами ещё не закончили, — выдохнула она и, сбросив туфельку, приподняла ногу и нежно провела ступнёй по колену учителя, продвигаясь к бедру. Но прежде, чем она успела добраться до намеченной цели, Блеквайт перехватил её ногу, больно сжимая лодыжку. Его голубые глаза потемнели, словно небо перед грозой.
— Я поставлю тебе девяносто пять баллов. — Разделяя каждое слово, произнёс Крис. — Ты же этого хочешь?
— По-моему, я чётко выразила свои желания…
— Чёрт. Маршал, есть ли способ заткнуть твой дерзкий рот? — в голосе учителя читалось явное раздражение.
— О. Конечно есть. — Оливия выразительно скользнула взглядом по его губам. — И не один.
Её взгляд переместился на брюки, туда, куда недавно стремилась попасть ножка. Для Оливии дразнить его было одно удовольствие, словно огромного пса на короткой цепи. Но любой поводок может оборваться, и любому терпению может прийти конец. И это стало последней каплей для Криса, который и так был на грани.
— Хватит, Маршал! — он резко встал, повышая голос. — Если ты сейчас же не прекратишь, то…
Крис запнулся. То, что ему хотелось с ней сделать, лучше вслух не произносить. И почему только в школьных правилах нет ничего про сексуальные домогательства со стороны учениц?
— То что? — она игриво улыбнулась. — Поставите ещё один ноль? Будете пытаться поговорить с родителями? Или снова искать причины выгнать меня из школы? Чем глубже вы копаете, мистер Блеквайт, тем сложнее потом выбираться из ямы. Так что оставьте ваши попытки, всё равно ничего у вас не получится.
— Маршал, — голос Криса прозвучал уверенно и спокойно. Он осознал, что в этой игре его самый злейший враг — это гнев. Теряя самообладание, он теряет контроль над собой и над ситуацией. И хуже всего было то, что эта девчонка знала, как вывести его из себя. — Не пытайся казаться умнее и взрослее своих лет. У тебя это плохо получается.
Опять это безразличное спокойствие, которое по непонятным причинам так ранило сердце Оливии. Она встала со стола и, надев сброшенную обувь, не спеша подошла к учителю.
— И соблазнять тебя у меня тоже плохо получается? — глядя ему в глаза, томно спросила агент.
— Очень... плохо... можешь даже не пытаться…
— И ты меня совсем не хочешь, — проведя пальчиком по его груди, продолжила Оливия.
Крис посмотрел на её руку с таким опасением, словно она собиралась ему за шиворот змею кинуть. Он напрягся всем телом. Отступить означало проиграть ей. Он должен быть непоколебим. Даже если она сейчас схватит его за галстук и начнёт целовать, он останется спокойным. И бровью не поведёт. Да. Ни один мускул не дрогнет на его лице.
— Я не... — он вдруг запнулся и судорожно сглотнул, рассматривая её соблазнительно-приоткрытые губы и готовясь к тому, что будет дальше, — хочу тебя.
— Очень жаль, — вздохнула Оливия и отвернулась, собираясь покинуть класс. И это всё? И больше она ничего не сделает? Крис настолько приготовился ей противостоять, что почувствовал небывалое разочарование.
Уже в дверях, она остановилась и обернувшись, произнесла:
— Помните, мистер Блеквайт, воздержание вредно для вашего здоровья.
— А кто тебе сказал, что я воздерживаюсь? — надменно усмехнулся он.
— И кто же бедная жертва вашего невоздержания? Мисс Сентис? — голос Оливии дрогнул от обиды. Чёрт. Да она же ревнует его и, судя по тому, как изменился его взгляд, он это понял.
— Моя личная жизнь тебя не касается, Маршал! — произнёс он чётко, давая понять, что рядом с ним места для неё нет.
Ну да. Глупо предполагать, что такой мужчина, как он, будет одиноким. А ещё глупее надеяться, что при сложившихся обстоятельствах он захочет быть с ней. Стойкость агента дала трещину и на глаза выступили слёзы. Но раскисать перед ним — последнее, чего она хотела бы. Резко развернувшись, она выскочила из класса, громко хлопнув дверью.
«Проклятье!» — Кристофер до боли сжал кулаки. Он намеренно делал больно этой девушке, потому что не знал другого способа противостоять ей. Она, словно водоворот, неумолимо затягивала в свою пучину. И он понимал, что рано или поздно не справится со своими настоящими желаниями, которые явно выходили за рамки дозволенного. Для них обоих лучше, если они будут держаться друг от друга подальше.