– Да неужто это Столбридж? – прошипел он. – А кто это с тобой? Маленькая вдовушка с Арден-сквер, полагаю. Последнее время все только про нее и говорят. Разве ты нас не представишь?
– Нет, – коротко ответил Энтони, продолжая двигаться к карете.
Луиза так растерялась от этой сцены, что споткнулась и чуть не упала. Энтони подхватил ее и почти на руках поднял в карету.
– А меня зовут Джулиан Истон, миссис Брайс! – Молодой человек сдернул цилиндр и согнулся в шутовском поклоне. – Ужасно рад знакомству. До меня дошли слухи, что в этот раз Столбридж нашел для развлечения что-то действительно необычное, но я впервые имею счастье лицезреть провинциальную мышь, которую наш ловелас почтил своим вниманием.
– Довольно, Истон. – Столбридж сделал шаг к нахалу. – Ты пьян и ставишь себя в глупое положение.
Но Истон не слушал его. Взгляд его не отрывался от окна кареты, за которым он видел лицо Луизы.
– А вы понимаете, что он вас просто использует, миссис Брайс? Вы не принадлежите к тому типу женщин, которые нравятся Столбриджу. В клубе говорят, что он спит с чьей-то женой, но при этом не хочет разглашать ее имени, а потому прячется за вашими юбками.
В этот момент Столбридж добрался до пьяного. Казалось, в последний момент Истон осознал опасность, но был слишком пьян, чтобы среагировать адекватно. Энтони толкнул его в грудь и одновременно подставил подножку; движения его были молниеносны. Истон шлепнулся задом на мостовую и обалдело крутил головой, сидя перед каретой.
Энтони быстро вернулся к своему экипажу, занял место напротив Луизы и велел кучеру ехать на Арден-сквер.
Луиза взглянула в сторону Лоррингтон-Мэншн. Истон по-прежнему сидел посреди мостовой, и ярость на его лице сменилась растерянностью и смущением.
– А кто такой этот мистер Истон? – спросила Луиза, повернувшись к Энтони.
– Мы принадлежим к одному клубу, – спокойно отозвался тот.
– Вас трудно назвать друзьями, это очевидно.
– Мы не друзья.
Сказано было так, что Луиза поняла тщетность расспросов в этом направлении. Тогда она решила зайти с другой стороны.
– А как это вы так ловко заставили его упасть? – спросила она с любопытством.
– Этому приему я научился во время своих путешествий. Порой он оказывается очень полезным.
После этих слов Энтони замолчал и всю дорогу смотрел на проплывавшие за окнами ночные улицы Лондона.
Прощаясь с Луизой на ступенях дома номер двенадцать на Арден-сквер, он сказал:
– Жаль, что вы стали свидетельницей выходки Истона.
Его голос звучал так грустно и устало, что сердце Луизы сжалось от желания как-то утешить его. Она коснулась щеки Энтони затянутой в перчатку ладонью.
– Вам ни к чему извиняться, – мягко сказала она. – Вина лежит на мистере Истоне… Энтони, я знаю, что вам многое пришлось пережить после смерти Фионы, и искренне хочу надеяться, что мы с вами найдем ответы на вопросы, которые мучают вас.
И она скрылась за дверью особняка, не дав ему шанса что-либо сказать.
Глава 22
Луиза проснулась и рывком села в постели, отбросив в сторону влажные от пота простыни. Сердце бешено колотилось, дышать было нечем: ее опять преследовал все тот же кошмар. Нужно двигаться, ходить, что-то делать, хоть как-то успокоиться, иначе она просто сойдет с ума от той лихорадочной энергии, что наполнила тело.
Луиза встала и поморщилась – сегодняшнее приключение в зимнем саду все еще давало себя знать. Несколько минут она позволила себе думать о том эпизоде. И мысли об Энтони, его объятиях, его поцелуях, о собственных приятных ощущениях унесли часть страхов и значительную долю нервного напряжения, оставленного кошмаром.
Однако затем мысли Луизы приняли новое, не столь приятное направление. Она накинула халат, сунула ноги в тапочки и принялась мерить шагами комнату. Что, собственно, она сделала сегодня? Как у нее хватило глупости вступить в связь с человеком, который мог вольно или невольно уничтожить ее? Ведь Столбридж водит дружбу с инспектором Скотленд-Ярда, который расследовал убийство лорда Гэвина. Господи, о чем она только думала сегодня! Луиза умела быть честной с собой, и ответ на вполне риторический вопрос не заставил себя ждать. Энтони понравился ей еще в первую их встречу, на балу у Хэммондов. И потом она влюбилась. То есть только начала влюбляться… И если призвать на помощь всю свою волю и заковать глупое сердце в стальные обручи здравого смысла… Впрочем, все равно уже слишком поздно.