Губы Харриет приоткрылись, но она не смогла ничего сказать. Бенедикт снова откинулся в кресле, вскинув брови, а Харриет подумала: и кто кого переиграл?
Бенедикт хотел сказать что-то еще, но тут вежливо кашлянул Латимер. Харриет не заметила, когда этот громадина вошел в комнату, и увидела его у стола.
– Мисс Мосли, мистер Брэдборн, леди Крейчли хочет видеть вас в своих апартаментах.
Харриет испытала мгновенное, почти пугающее чувство единения, когда они с Бенедиктом взглянули друг на друга. Этот взгляд очень походил на тот, которым она нередко обменивалась со своей лучшей подругой Августой. Бенедикт встал, Харриет молча последовала за ним. Она размышляла, пытаясь понять, как могло получиться, что с мужчиной, с которым она знакома всего два дня, появилось такое же чувство родства, как с лучшей подругой.
Харриет посмотрела на Бенедикта, и он с готовностью встретил ее взгляд. Словно почуяв смуту у нее в душе, он ласково улыбнулся, и замешательство Харриет только усилилось.
Они пошли вслед за Латимером вверх по лестнице, миновали второй этаж и поднялись на третий, отведенный леди Крейчли под ее личные апартаменты. Остановившись в начале коридора, Харриет осмотрелась вокруг. Во время первого визита было не до разглядывания интерьера. Разумеется, ведь в прошлый раз она попала сюда за полночь и сразу после столкновения с привидением.
Сейчас, спустя несколько часов после полудня, коридор рассекали солнечные лучи, падавшие из открытых дверей. Харриет с вежливым любопытством заглядывала в комнаты.
– И давно вы здесь работаете, мистер Латимер? – поинтересовался Бенедикт.
– Двенадцать лет, – ответил тот голосом, более подходящим одному из чудищ леди. – Я работал на лорда Крейчли до самой его смерти.
Харриет не могла не отметить, что при упоминании о почившем хозяине Латимер сильно опечалился.
Дверь в конце коридора открылась, и появилась Дортеа в новом платье, не в том, что надевала утром.
Харриет вздохнула.
В следующее мгновение пол под ней провалился.
Она не успела даже вскрикнуть, так резко ушла из-под ног опора. Харриет не слышала ни скрипа половиц, ни треска под ковром. Долю секунды назад пол был на месте – и вдруг его не стало.
Харриет провалилась, и леди Крейчли закричала. Харриет взмахнула руками и ахнула от боли, ударившись локтями о края дыры. Сердце ее оказалось где-то в горле и там и осталось, когда она ухватилась за края второго ряда досок. Они прогибались и трещали под ее весом.
– Харриет! – Бенедикт всматривался в ее лицо, свесившись вниз, и выглядел таким же испуганным, как она. Он протянул руку: – Хватайтесь!
Чтобы ухватиться за его руку, нужно было отпустить жалкую деревяшку, в которую вцепилась Харриет, и сильно податься телом вверх. Харриет отвернулась от предложенной руки и сердито глянула на Бенедикта.
Леди Крейчли, едва не плача, тоже опустилась на колени.
– Держитесь, Харриет!
Словно в издевку, доски, в которые вцепилась Харриет, опасно затрещали.
Харриет зажмурилась.
Доска на полдюйма надломилась, и треск ударил Харриет по ушам.
Она закричала.
– Что внизу? – воскликнул Бенедикт. – Прямо под нами?
– Здесь нет второго этажа, – перепуганно ответила Дортеа. – Коридор под нами укоротили, чтобы устроить бальный зал.
– Она пролетит два этажа, – с грубоватой прямотой пояснил Латимер.
Как будто Харриет сама не догадалась.
Юбка развевалась вокруг болтающихся ног. Одна туфля соскользнула с пятки, а потом и с ноги, и Харриет показалось, что прошло очень много времени до того, как туфля ударилась обо что-то внизу.
Она открыла глаза и увидела убегающие ноги Бенедикта.
– Держитесь, Харриет, – повторила леди Крейчли. – Не смотрите вниз.
Харриет все-таки посмотрела вниз и заскулила. Пол бального зала был очень далеко. Как ужасно, что путешествие завершится столь преждевременно! Харриет искренне надеялась, что при падении сломает шею и покинет этот мир безболезненно.
Харриет снова закрыла глаза, но тут пальцы ее заскользили и глаза широко распахнулись.
Там, внизу, где только что лежала ее туфля, сейчас стояла женщина. Она смотрела на Харриет, встревоженно нахмурившись. Ее длинные волосы свободно лежали на плечах, а ниспадающее темно-красное платье делало кожу белой, как снег.
Незнакомка приоткрыла губы, чтобы что-то сказать, но изо рта выплыло только облачко серого дыма. Харриет почувствовала, как останавливается сердце, запах горящего дерева защекотал ноздри, и тут руки соскользнули.
Леди Крейчли пронзительно закричала. Женщина в темно-красном платье исчезла. В зал влетел Бенедикт и широко раскинул руки. Харриет упала на него, отметила, что одной рукой он подхватил ее под коленки, а второй – за спину, и тут они оба рухнули на мраморный пол.
Харриет долго лежала у него на груди, глядя вверх, в дыру, откуда на нее смотрели леди Крейчли и Латимер.
– Вы видели эту женщину? – спросила она почти небрежно.
После пробежки по лестнице Бенедикт тяжело дышал.
– Какую женщину?
Харриет боялась, что услышит именно это.
Глава 14
Харриет сильно прикусила нижнюю губу и зажмурилась, преодолевая боль.
Бенедикт оказывал ей первую помощь. Харриет здорово сражалась с болью, и хотя раза два слезы наворачивались ей на глаза, ни одна слезинка так и не поползла по щеке. Ничего удивительного, что эта необычная женщина продемонстрировала такую силу духа, но Бенедикту казалось, что он чувствует ее страдания собственным сердцем.
Он выдернул последнюю занозу из ее локтя, и Харриет дернулась.
– Все, Харриет, – сказал Бенедикт, положив щепку длиной больше дюйма на стол, где уже лежала дюжина таких же. – Это последняя.
Она подняла ресницы, их взгляды встретились, и Бенедикт мог поклясться, что услышал шелест пшеничного поля и ощутил, как по щеке мазнуло солнечным лучом.
– Бедняжечка, – причитала леди Крейчли, выжимая чистую махровую тряпочку и протягивая ее Брэдборну. – Бедняжечка.
Они сидели в кухне Латимер стоял, прислонившись к дальней стене. Он смотрел на свои башмаки и не шевелился до тех пор, пока Дортеа не стала заваривать чай.
– Со мной все хорошо. – Харриет ободряюще улыбнулась Дортее, но, когда Бенедикт осторожно прижал влажную салфетку к ее ссадинам, поморщилась.
Промыв раны, Бенедикт забинтовал Харриет руку.
– А вы-то как? – Харриет удивила его вопросом.
– Что? – В первый момент Бенедикт даже не понял, о чем она.
– Я же не перышко, Бенедикт, – усмехнулась Харриет. – Поразительно, что вы не покалечились, поймав меня.
Он помотал головой, сосредоточив все внимание на аккуратной повязке. Если вспомнить, как Харриет падала, как сердце его чуть не остановилось, когда она рухнула вниз, а потом – как мягко ее тело прижималось к нему… Бенедикт не помнил, жестким ли был пол.
– Просто не знаю, как это могло случиться, – сказала Дортеа. Латимер поставил на стол поднос с чайными принадлежностями, – Только что вы были тут, а потом раз – и исчезли. Я так перепугалась за вас, дорогая. А что могло бы произойти, не успей Бенедикт вниз!
Когда Харриет подносила чашку ко рту, руки ее задрожали, и чай расплескался.
Бенедикт быстро протянул руку, чтобы помочь; он обхватил пальцы Харриет и поднес ей чашку.
– Бедняжка, – повторила Дортеа, покачивая головой.
– Полы во время ремонта перестилали? – спросил Бенедикт, отводя взгляд от влажных губ Харриет. – Я бы с радостью встретился с человеком, сделавшим такую дрянную работу!
Леди Крейчли покачала головой.
– При пожаре пострадала другая сторона здания. В те времена пользовались другой лестницей. Именно она и сгорела, и тогдашний вход в дом тоже. Мои апартаменты пожар не затронул.
– Просто старые половицы, – сказала Харриет.
Бенедикт не был в этом так уверен. В произошедшем было что-то подозрительное, и он не собирался так просто отмахнуться от этого.