— Сейчас сезон гона, — напомнил Аркониэль ведьме. Самец, ищущий олениху, в это время года был, пожалуй, самым опасным существом, какое только можно встретить в лесу.
Но Лхел не обратила внимания на его слова. Приветственно подняв руки, она запела высоким голосом, на одной ноте, как делала иногда. Олень громко фыркнул и встряхнул головой. Несколько лоскутов бархатной кожи оторвались от его рогов. Аркониэль видел, как полетел в сторону один такой лоскут, и запомнил место, куда тот упал; если он переживет эту встречу, то кожа пригодится ему для одного целебного состава.
Лхел все пела, зазывая оленя на свою сторону ручья. Олень перепрыгнул узкий поток и остановился, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Лхел улыбнулась Аркониэлю, почесывая дикое существо между рогами, как будто успокаивала домашнюю молочную корову. Продолжая монотонно напевать, она свободной рукой достала из-за пояса серебряный нож и точным движением вонзила его острие в толстую вену под нижней челюстью оленя. Поток темной крови вырвался наружу, и Лхел подставила под струю таз. Олень мягко фыркал, но продолжал стоять спокойно. Когда дно таза на дюйм или около того покрылось кровью, Лхел передала его Аркониэлю и положила ладонь на рану, одним прикосновением остановив кровь.
— Отходи назад, — пробормотала она. Когда они отошли на безопасное расстояние, Лхел хлопнула в ладоши и крикнула: — Я отпускаю тебя!
Олень опустил голову, резко втянул носом воздух — и одним прыжком скрылся за деревьями.
— А теперь что? — спросил Аркониэль.
От таза поднимался сильный, насыщенный запах, и Аркониэль сквозь металл ощущал тепло и силу крови. Лхел усмехнулась.
— А теперь я покажу тебе то, что ты так давно хотел знать. Поставь таз на землю.
Она присела на корточки рядом с тазом и жестом предложила Аркониэлю сделать то же самое. Вытащив из-под истрепанного платья висевший на шее мешочек, Лхел протянула его Аркониэлю. В мешочке он обнаружил несколько маленьких узелков с травами, перевязанных шерстяными нитками, и несколько совсем маленьких мешочков. Под руководством Лхел он накрошил в таз горсть сушеных цветков вьюнка, добавив в них иглы лиственницы. Из маленьких мешочков были извлечены несколько щепоток растертой в пудру серы, костей и охры, окрасившей его пальцы в цвет ржавчины.
— Перемешай все это первой веточкой, какую нашаришь рядом с собой, — приказала Лхел.
Аркониэль нашел короткую побелевшую палку и размешал смесь. От крови все еще поднимался пар, но ее запах изменился.
Лхел развернула один из тех огненных камней, что сделал для нее Аркониэль, и с его помощью подожгла связку сухого сладкого тростника. Когда она осторожно подула на душистый дым, так что он лег на поверхность смеси, кровь забурлила и почернела.
— А теперь пой, как я. — Лхел испустила вереницу странных слогов, и Аркониэлю пришлось потрудиться, чтобы повторить их. Она не стала переводить чары, но поправила его произношение и заставила напевать снова и снова, пока Аркониэль не произнес все без ошибок.
— Хорошо. Теперь будем ткать защиту. Бери таз.
— Так ты скрываешь свою стоянку, да?
В ответ Лхел лишь подмигнула ему.
Она привела его к старой кривой березе, нависшей над ручьем, и показала, как надо намазать ладони кровью и пометить дерево, напевая при этом чары.
Аркониэль слегка поморщился — кровь на ощупь была густой и маслянистой. Напевая, он прижал ладони к шелушащейся белой коре. Кровь на одно мгновение ярко отпечаталась на коре — и тут же исчезла. Не осталось даже влажного следа.
— Вот это да!
— Мы еще только начали. Пока ничего не сделано.
Лхел подвела Аркониэля к большому валуну и заставила повторить процедуру. Кровь с такой же готовностью исчезла в камне, как и в дереве.
К тому времени, как солнце опустилось за горные вершины, а в тени стало холодно, они сделали вокруг лагеря широкий круг, творя кольцо магии, которое должно было перепутать все в голове любого постороннего, который вдруг забрел бы сюда. Лишь те, кто знал пароль — «алака», или «проход», — могли миновать такую защиту.
— Я всегда наблюдать за тем, как ты и мальчики хотеть найти меня, — хихикнув, сказала Лхел. — Иногда вы смотреть прямо на меня и ничего не видеть.
— А можно так спрятать целый город? Или армию в открытом поле? — спросил Аркониэль, но Лхел в ответ только пожала плечами.
Они закончили работу уже при свете полной луны, поднявшейся над горами, и, двигаясь на мигающий свет костра, вернулись к остальным, уже волновавшимся из-за их отсутствия. Две круглые каменные хижины уже обрели крыши, часть припасов вынули из телеги. Сухие дрова кучей лежали возле только что выкопанной ямы для огня, и Эйоли орудовал топором, заготавливая топливо, — он рубил сухие ветки, которые дети принесли из леса. На берегу ручья Норил и Семион свежевали тушу оленихи.
— Это добрый знак, — сказал Норил, сдирая шкуру. — Создатель прислал ее прямо к нам в лагерь, когда мы налаживали вторую крышу.
Вскоре Дар и Этни уже нанизали на прут куски оленины и подвесили мясо над потрескивающим огнем — вместе с сердцем, печенью и зобной железой. Пока мясо жарилось, Аркониэль рассказал всем о чарах защиты и о пароле. Серана и Малканус обменялись подозрительными взглядами, но Эйоли и дети тут же побежали в лес, чтобы проверить, как действует волшебство.
Похоже, им и в самом деле повезло с самого начала. Мяса в этот вечер было в избытке, и хлеба тоже хватало. После ужина Колин и Ворнус достали трубки, и все закурили, передавая их по кругу и слушая музыку ночи. Сверчки и лягушки уже умолкли до весны, но в лесу все равно хватало звуков. Большая белая сова пронеслась через поляну, приветствуя новичков печальным уханьем.
— Еще одно доброе предзнаменование, — сказала Лиан. — Иллиор посылает нам гонца, чтобы благословить наш новый дом.
— Дом, — фыркнул Малканус, набрасывая на плечи второй плащ. — Посреди леса, без приличной еды и печи с дымоходом.
Мелиссандра, взяв одну из трубок, сделала длинную затяжку и выдула светящуюся красную лошадку, которая дважды облетела вокруг костра, прежде чем взорвалась с яркой вспышкой над головой Этни.
— Кое-кто из нас до сих пор обходился и меньшим, — сказала она и выдула пару синих птиц для Ралы и Илина. — У нас есть вода, отличная охота, крыша над головой. — Она кивнула Лхел. — Спасибо. Это хорошее место.
— Сколько нам придется здесь пробыть? — спросил Ворнус Аркониэля.
— Я пока не знаю. Нам лучше построить надежные хижины, пока снег не выпал.
— Мы теперь еще и плотники? — простонал Малканус. — Что я вообще могу понимать в строительстве хижин?
— Мы сами об этом позаботимся, мастер, — заверил его Симеус.
— Некоторые волшебники знакомы с простой честной работой, — заметил Колин. — Чем больше рук — тем меньше дела, так ведь говорят?
— Спасибо тебе, Колин, и вам тоже спасибо, — Аркониэль встал и поклонился Дар и другим слугам. — Вы без жалоб пошли за вашими мастерами и мистрис, и вы уже неплохо устроили нас в лесной глуши. Вы слышали, как мы говорим о Третьей Ореске. И теперь мне кажется, что вы такая же ее часть, как волшебники. Да, сейчас мы будем строить убежища из бревен и глины, но я обещаю вам, что если мы сохраним веру в Иллиора и закончим начатое, однажды у нас будут собственные дворцы, такие же роскошные, как дворцы Эро.
Колин ткнул в Малкануса пальцем.
— Слышал? Держись, парень! Мы вернемся на мягкие постели раньше, чем ты успеешь сообразить, что к чему!
Тотмус, дремавший на руках у Этни, хрипло закашлял.
Глава 43
Последние мили до замка Тобин скакал галопом, переполненный волнением из-за того, что наконец-то возвращался домой. Выехав из-за деревьев на краю луга, он остановил коня и удивленно огляделся.