Все это не добавляло добрых чувств к Алии, и все равно Тобин обнаружил, что просто зачарован принцессой, потому что она была первой беременной женщиной, которую он видел. Лхел говорила, что это часть тайной женской жизни, и он начинал понимать, что имела в виду ведьма, особенно после того, как Алия потребовала, чтобы он положил руку на ее живот и ощутил движения ребенка. Сначала он смутился, но потом смущение перешло в изумление перед чудом — когда что-то твердое и подвижное несколько раз ткнулось в его ладонь. После этого Тобин часто ловил себя на том, что смотрит на живот Алии, следя за таинственными телодвижениями. Это был ребенок Корина, его маленький родственник…
Эта зима началась необычайным теплом и сыростью. Компаньоны и их гвардейцы постоянно мокли под мелким дождем и неделями не видели солнца. Дороги под копытами их лошадей превратились в реки грязи. Крепостей и гостиниц в этой части страны было немного, так что по большей части ночи они проводили в палатках из вощеного холста — и это были мокрые, безрадостные стоянки.
Первая обнаруженная ими шайка разбойников была просто жалкой — горстка мужчин и мальчишек, воровавших скот. Они сдались без боя, и большинство из них Корин повесил.
Неделю спустя они обнаружили более основательную шайку — в пещере на склоне горы. Компаньоны захватили их лошадей, но разбойники оказались хорошо вооружены и держали оборону четыре дня, пока голод не выгнал их наружу. Но даже и тогда они сражались отчаянно. Корин убил их предводителя в яростной, кровавой рукопашной схватке. Тобин добавил троих к своему прежнему счету, причем на этот раз без помощи Брата. После отъезда из замка он ни разу не вызвал призрака и не замечал следов его присутствия поблизости.
Прежде чем сжечь тела, солдаты раздели убитых, и только тогда обнаружилось, что восемь из них были женщинами, включая и второго убитого Ки разбойника. В ее волосах уже пробивалась седина, а на руках были видны старые шрамы.
— Я не знал, — сказал встревоженный Ки.
— Она была бандиткой, Ки, такой же, как все остальные, — сказал ему Тобин, но у него самого возникло странное ощущение в желудке.
Фарин и Кони остановились возле другого тела. Тобин узнал грязную зеленую тунику, что держал Кони; этого бандита Тобин убил сам. И это тоже оказалась женщина, старше первой. Ее обвисшие груди и почти полностью побелевшие волосы заставили Тобина вспомнить о поварихе.
— Я ее знал, — сказал Фарин, набрасывая на труп рваный плащ. — Она была капитаном в полку Белого Ястреба.
— Поверить не могу, что дрался с женщиной! — воскликнул Албен, ногой переворачивая одного из убитых им. И сплюнул от отвращения.
— Ничего постыдного тут нет. Они в свое время были настоящими воинами, — негромко сказал Фарин, но все услышали гнев, прозвучавший в его голосе.
Корин покачал головой.
— Ни один настоящий воин не выйдет на большую дорогу.
Фарин отвернулся.
Корин плюнул на мертвого капитана.
— Предатели и мерзавцы, вот кто они все! Сжечь их вместе с остальными!
Тобин не испытывал симпатии к нарушителям закона; ведь Уна и Ахра нашли способ воевать, не становясь предателями, а женщины Атийона были готовы ждать… Но невысказанный гнев Фарина задел его, породив странную неуверенность. Запах горящей плоти цеплялся за их одежду, когда компаньоны поскакали дальше.
И потом несколько недель подряд Тобину снилась убитая женщина-капитан, но она являлась не как мстительный дух. Нагая и окровавленная, она со слезами клала свой меч к его ногам.
Глава 46
Дожди не прекращались вплоть до цинрина. А в Ночь Скорбного Плача с моря подул сильный ветер, срывая черные покровы с бронзовых праздничных гонгов и разнося их, как погребальные подношения, по исхлестанным дождем улицам. Гонги колотились о шесты, издавая звуки полночной тревоги вместо рассветного торжества.
И во время ритуала тоже были дурные предзнаменования. Бык Сакора упирался, мотая головой, и королю пришлось нанести целых три удара, чтобы убить животное. Когда Корин передал ожидавшим жрецам кишки и печень быка, жрецы обнаружили, что во внутренностях жертвенного быка кишат черви. Сразу же были должным образом принесены искупительные жертвы, и все равно через неделю предзнаменование осуществилось — или, по крайней мере, так это выглядело.
В тот вечер Тобин ужинал с Корином в палатах наследного принца, это был небольшой прием в честь Алии. Дождь громко стучал по крыше, почти заглушая звуки арфы.
Это был неофициальный ужин, и все свободно сидели на кушетках и диванах. Алия смеялась, когда Эриус хлопотал возле нее, стараясь устроить поудобнее и принося все новые подушки.
— Ты сейчас как галеон, несущий в трюме бесценные сокровища, моя дорогая, — говорил король, осторожно похлопывая Алию по огромному животу. — Ах вот он где, наш славный парнишка, ишь ты, пинает ножкой своего деда! О, опять! Ты уверена, что у тебя там только один малыш?
— Ну, там внутри так все бьется и толкается, что можно подумать — я вынашиваю целый полк! — Алия обхватила живот руками. — Но вообще-то мы ожидаем одного мальчика. По крайней мере, так мне говорили дризиды.
— Снова мальчик. — Эриус кивнул. — Боги благоволят к королям Скалы, иначе бы Создатель не посылал их так много. Сначала Корин, потом юный Тобин, сын моей дорогой сестры. А вот девочки все умерли. Тост в честь моего внука! За королей Скалы!
Тобину ничего не оставалось, кроме как присоединиться ко всем, но он сделал это со смешанными чувствами. Он не хотел зла ребенку.
— Маловато ты поднес богам, Тобин, — насмешливо сказал Эриус, и Тобин понял, что король наблюдал за ним.
— Приношу извинить меня, дядя, — сказал он, выплескивая на пол половину вина из своей чаши. — Будь благословен Корин и вся его семья!
— Ты не должен завидовать, кузен, — сказал Корин.
— Никто ведь и не воспринимал тебя как настоящего второго наследника, разве нет? — сказала Алия, и Тобину стало не по себе; он пытался понять, заметил ли еще кто-нибудь вспышку неприкрытой ненависти в ее глазах. — Конечно, ты всегда будешь правой рукой Корина. Разве это не большая честь для тебя?
— Конечно. — Тобин заставил себя улыбнуться, представляя, как Алия будет с ним обращаться после рождения ребенка. — Я никогда ничего другого и не предполагал.
Ужин продолжался, но Тобин чувствовал себя так, словно земля внезапно ушла из-под его ног. Он был уверен, что видел, как отец Алии посмотрел на него со злобой, а улыбка короля выглядела фальшивой. Даже Корин игнорировал его. Еда казалась безвкусной, но он все равно ел, на тот случай, если за ним продолжают наблюдать, ища в его поведении что-нибудь подозрительное.
Подали первый десерт, когда Алия вдруг резко вскрикнула и схватилась за живот.
— Больно… — выдохнула она, побелев от страха. — О боги, боли начались, точно как в прошлый раз!
— Так и должно быть, детка. Твое время уже подходит, — сказала герцогиня, сияя. — Идем, тебе нужно лечь в постель. Корин, быстро пошли за повитухами и дризидами!
Корин взял руку Алии и поцеловал.
— Я вернусь очень быстро, любовь моя. Тобин, собери компаньонов, чтобы встали на пост. Мой наследник спешит к нам!
По обычаю, компаньоны должны были стоять на страже у комнаты роженицы. Они нервно топтались среди прочих придворных, испуганно прислушиваясь к громким крикам, доносившимся из-за двери все чаще и чаще.
— А что, это и должно быть так? — шепотом спросил Тобин у Ки. — Можно подумать, она умирает!
Ки пожал плечами.
— У некоторых это происходит тяжелее, чем у других, особенно в первый раз.