Как раз в тот момент, когда Счастливчик решил, что ничего нового они уже не увидят, один из Длиннолапых вдруг подошел к гигантской клетке-гремелке и полез в нее. Через несколько секунд желтое чудовище заревело, да так, что весь лес содрогнулся.
Скуля от ужаса, Счастливчик вжался в землю, его спутники сделали то же самое. Что творят эти безмозглые Длиннолапые? Неужели они хотят рассердить Собаку-Землю и вызвать еще один Большой Рык?
Желтая гремелка ревела ровно и оглушительно, убивая все остальные звуки. Запах вывороченной сырой земли и едкого дыма заглушал другие запахи. Счастливчик готов был выть от того, что больше не слышал и не чувствовал ничего, кроме воя и грохота гремелки.
— Нужно… убегать! — пролаял он. — Пока мы не оглохли и не ослепли!
— Да! — взвизгнул Хромой.
Стрела уже отползала назад, ее глаза выкатились из орбит от страха.
Солнце, только что озарявшее долину, вдруг погасло, словно съеденное тучей.
Счастливчик был настолько оглушен и одурманен грохотом и зловонием, что сначала решил, будто ему это только почудилось. Наверное, ему просто показалось, будто ветер дохнул ему в спину, и макушке вдруг стало холодно. Но потом он понял: нет, их, в самом деле, накрыла тень. Только падала она не от тучи, а от…
Он обернулся. За его спиной был Длиннолапый — и он быстрым шагом приближался!
Счастливчик поднял загривок и залаял изо всех сил, но Длиннолапый даже не подумал остановиться, как делают все Длиннолапые при виде лающей собаки. Стрела и Хромой тоже загавкали, оскалив зубы, но за первым Длиннолапым показались другие. Кто они такие? Откуда взялись? Они все были одеты в те же желтые шкуры, что и суетившиеся внизу хозяева гремелок, но пришли с другой стороны. Лица у всех Длиннолапых были черные-черные — без глаз, без носов и даже без ртов.
Но хуже всего было то, что один из Длиннолапых держал в руках острую металлическую палку.
Счастливчика бросило в жар от чувства близкой опасности. Его товарищи дрожали и рычали, но Длиннолапые продолжали идти, как ни в чем не бывало.
— Кусайте их! — провизжала Стрела. — Грызите их!
— Нет, не надо! — отчаянно пролаял Счастливчик.
— У них палки! Палки!
— Они пустят их в ход, если мы начнем кусаться! — прогавкал Счастливчик, стараясь говорить как можно убедительнее. На самом деле он боялся, что Длиннолапые применят палки, не дожидаясь нападения.
И тут новый звук прорезал воздух — он был выше и пронзительнее, чем рев клетки-гремелки.
Длиннолапые вдруг замерли и в тревоге переглянулись. И было чего испугаться! Звук был ужасен — дикий, леденящий душу вой, исполненный смертельной угрозы и предчувствия гибели. Счастливчик почувствовал запах страха, хлынувший от Длиннолапых. Он был так силен, что пробивался даже сквозь их блестящие желтые шкуры.
«Ага, пробрало вас?» — торжествующе подумал Счастливчик. Он понимал природу страха, охватившего Длиннолапых, но сам нисколько не боялся — с какой стати стайный пес будет бояться воя своего альфы?
Вокруг все было совершенно спокойно, даже клетка-гремелка прекратила реветь. Редкие листья трепетали на ветру, касаясь безглазых черных лиц Длиннолапых.
Вой возобновился — зловещий, нестерпимый — и Длиннолапые завертели головами, ища источник этого страшного звука. Один из них вскрикнул, но Счастливчик не разобрал, кто именно.
Теперь он видел, что Длиннолапые смущены и растеряны. Это означало только одно — у собак появился шанс.
— Бежим! — тявкнул Счастливчик.
О, как они бежали! Они рванулись с места, пронеслись мимо оцепеневших Длиннолапых и бросились в лес. Счастливчик слышал за спиной грубые голоса Длиннолапых, но даже не подумал обернуться. Он был уверен, что они не посмеют пуститься в погоню за собаками — только не сейчас, когда они так напуганы зловещим волчьим воем.
Забежав поглубже в лес, Счастливчик остановился и подождал отставших Стрелу и Хромого. Стрела задыхалась от страха, но Хромой с усилием выдохнул:
— Какой молодец наш Альфа! Будут знать!
«И верно», — подумал Счастливчик, неприятно пораженный охватившей его гордостью. Он огляделся по сторонам, но вожака нигде не было видно. Как и Длиннолапых — видно, вой Альфы нагнал на них такого страха, что они униженно убрались восвояси, не смея показаться на глаза волку.
Но по мере того, как патрульные выбирались из незнакомого леса на свою территорию, радость побега и восхищение вожаком стали гаснуть в душе Счастливчика, сменяясь совсем другим, гораздо менее приятным чувством. К тому времени, как собачьи носы почуяли первые запахи своего лагеря, смутное ощущение превратилось в жгучее и весьма неприятное предчувствие большой беды.