- Не поеду, пока не увижу её, и не буду уверен, что она в порядке. И ещё, когда войдем не говори ей, что я, попав в аварию. Сам все расскажу, – опасаюсь, что узнаёт кто я на самом деле. Придется снова сочинять…
Мои слова Эдика рассмешили. – А то она сама не увидит… – продолжает усмехаться. – Ладно пойдем.
Поднимаемся на еë этаж. Из-за двери доносится истеричный женский плачь. Они точно там! Меня разрывает от ярости! Что этот мудак с не делает?! Прорываюсь к дверям, и дергаю за ручку, они заперты.
- Куда собрался? Отойди Влад! Ребята пойдут первыми. – одергивает меня Эдик, и тянет за плечо назад.
- Выносите нахрен эти двери! Вы что не слышите, как девушка кричит?! – злостно рычу на весь подъезд.
- Так нельзя Влад, сначала нужно позвонить в звонок, или постучать, а если не откроют, тогда будем ломать, – отвечает Андрей – друг Эдика.
Снова прорываюсь вперёд, и нажимаю на звонок. Плачь на мгновенье затихает, а после доносится женский крик: – Помогите! А следом за ним и мужской рев: – Заткнись, дрянь!
- Ломайте эту чёртову дверь! – с дуру толкаю еë левым плечом, напрочь позабыв о сломанной руке, и тут же ощущаю резкую простреливающую боль. – Чтоб тебя! Как же больно! – отдается коротким стоном из моих уст.
Ребята принялись за отмычки. Ровно минута, и дверь была открыта. Мы ворвались внутрь. Я впереди всех. Картина, которую я вижу в спальне меня не на шутку выбешивает. Этот подонок удерживает еë за руки, склонив лицом к кровати, на ней нет нижнего белья и я не уверен, что он не успел сделать своё грязное дело. – Ах ты ж, Мразь! – кидаюсь на Игоря, но Эдик удерживает меня за руку. Ребята заламывают ему руки, надевают наручники, и отводят в сторону. Полиции он сопротивляется не стал. Понял, видимо, что это бесполезно.
Диана в истерике падает на кровать и пытается одернуть юбку. Выдернув руку, тороплюсь к ней, и прикрываю еë обнажённое тело покрывалом. Нечего глазеть посторонним… Поднимаю с кровати, укутываю, и прижимаю к себе. Даже не замечаю, как умело справляюсь одной рукой. Она по-прежнему громко плачет.
Оборачиваюсь, чтобы посмотреть в глаза этому уроду, но взгляд невольно падает на его расстёгнутые джинсы. Становится тошно от такого зрелища. Поднимаю глаза на подонка, а он ехидно лыбится и подмигивает мне, словно ему удалось сделать, то что хотел. Руки чешутся набить его самодовольное лицо, точнее одна из них…
- Засуньте «это» ему обратно! И уводите! – командую с отвращением.
Ребята выводят Игоря в коридор. Кидаю на Эдика беглый взгляд. – Пусть посидит в камере до утра, а после я решу, что с ним делать!
- Понял! – отвечает Эдик, выходя из комнаты, и засмотревшись на Диану, случайно влетает в косяк двери. На его лице возникает дурацкая ухмылка. Одергивает свой пиджак и удаляется.
- Не плачь, милая. Все закончилось, – произношу вполголоса и целую еë в лоб. Девушка понемногу успокаивается, но все еще хлюпает носом. Глажу рукой по спине. Она утыкается лицом мне в грудь, и даже не замечает в чем я одет, и мои бинты на теле.
Мы простояли так около получаса. Она наконец перестала реветь. Душа рвется на части, когда она плачет… Хочется верить, что я все же успел, но сомнения режут, словно острые стекла.
Отклонившись, Диана принимается рассматривать мою одежду, а после бегло проходится взглядом сверху донизу, и расширяет глаза. – Что с тобой случилось? – спрашивает чуть осипшим голосом.
В этот момент замечаю на лице девушки синяки, и оставив её вопрос без ответа, несдержанно выдаю: – Он тебя бил?!
- Он… – еë глаза снова наливаются слезами.
- Сам вижу, что бил… Я посажу его! – яростно заявляю.
- Не надо… – произносит чуть слышно.
- Жалеешь этого изверга?! – перехожу на крик, тем самым расстраивая еë ещё больше. Осознаю, что зря накричал. Чтобы успокоить, на ум приходит лишь одна сумасшедшая мысль. Рискую воплотить её в жизнь, не обдумав последствия. – Прости, – сменяю крик на шепот, склоняюсь, и осыпаю нежными поцелуями каждый миллиметр её заплаканного личика, а после добираюсь и до губ…
10.3
К моему удивлению, Диана впервые ответила на мой поцелуй. От удовольствия совсем не кстати бурно реагирую, ещё сильнее к ней прижимаясь.
Ощущаю, как сильно она дрожит, либо от произошедшего сегодня, либо от нашего первого поцелуя, ну явно не от холода, все-таки конец апреля на дворе.