Все эти ценные предметы были, конечно же, подарками далеких государей. И ни один из них не сохранился в целости. Охотничьи ружья и сабли заржавели, царапины покрывали изящные деревянные вещицы.
Мы с интересом разглядывали эту кунсткамеру, как вдруг наша провожатая дернула нас за рукав и прошептала:
– Помаре! Помаре! Арамаи коу коу.
– Она идет ужинать, – сказал доктор, глядя в указанном направлении. – Как вы думаете, Поль, что, если мы подойдем?
В это мгновение занавеска вблизи нас поднялась, и со стороны личных покоев, находившихся в нескольких ярдах, вошла королева – без свиты.
На ней было свободное платье из голубого шелка, плечи покрывали две роскошные шали, одна красная, а другая желтая. Ее королевское величество шла босиком.
Это была женщина среднего роста, довольно полная, с не очень красивыми чертами лица и чувственным ртом. Она казалась состарившейся от забот, что, вероятно, следовало приписать недавним несчастьям. На вид ей было около сорока, но на самом деле она была моложе.
Как только королева приблизилась к одному из огороженных ширмами уголков, ее приближенные поспешили навстречу, вошли вместе с ней и привели в порядок циновки, на которые она опустилась. Вскоре появились две девушки и принесли повелительнице еду; окруженная граненым стеклом и фарфором, кувшинами со сладостями, Помаре Вахине Первая, королева Таити, ела рыбу и пои-пои из тыквенных сосудов, не пользуясь ни ножом, ни ложкой.
– Идем, – прошептал доктор, – попытаемся сразу же получить аудиенцию.
Он собирался уже представиться, но сопровождавшая нас девушка, сильно испуганная, удержала его и стала упрашивать, чтобы он хранил молчание.
Вмешались и другие женщины и, так как доктор рвался вперед, подняли такой шум, что Помаре вскинула глаза и только теперь заметила нас.
Она, по-видимому, была удивлена и оскорблена. Отдав повелительным тоном какое-то распоряжение некоторым из придворных дам, она жестом повелела нам покинуть помещение.
Как ни лаконичен был приказ удалиться, придворный этикет, конечно, требовал, чтобы мы подчинились.
Мы ушли, отвесив низкий поклон, перед тем как исчезнуть за занавесками из таппы.
Мы покинули королевскую резиденцию, не повидав Марбонны, и, прежде чем перелезть через ограду, расплатились с нашей привлекательной провожатой как посчитали возможным.
Когда мы через несколько минут обернулись, девушку вели назад двое мужчин, очевидно посланных за ней. Надеюсь, она отделалась лишь выговором.
На следующий день По-По сообщил нам, что отдано строгое распоряжение не допускать иностранцев на территорию дворца.
Отчаявшись попасть ко двору, мы решили отправиться в плавание. Ни к чему было дольше злоупотреблять гостеприимством По-По; к тому же, подобно другим матросам, очутившимся на берегу, я начал скучать от жизни на Эймео и мечтать о волнах.
«Левиафан», если верить команде, был неподходящим для нас судном. Но я видел капитана, и он понравился мне. Это был необычайно высокий красивый здоровяк во цвете лет. Его загорелые щеки украшало по темно-красному пятну – несомненно, следы морских попоек. Он был уроженцем острова Мартас-Вайньярд (невдалеке от Нантакета) и – я готов поклясться – настоящим моряком, а не тираном.
Раньше мы предпочитали избегать матросов с «Левиафана», сходивших на берег, но теперь мы намеренно попадались им на пути, чтобы побольше узнать об их судне.
Мы познакомились с третьим помощником, пруссаком по национальности и старым моряком торгового флота – весельчаком с румяной физиономией. Мы привели его к По-По и угостили обедом из жареной свинины и плодов хлебного дерева, с трубками и табаком на десерт. Сведения, полученные о судне, совпадали с моими предположениями. Более славного старого парусника еще не носили океанские волны, а капитан был прекраснейшим человеком в мире. К тому же еды вдоволь; на море ничего не приходится делать, знай посиживай на шпиле и плыви. Единственный недостаток судна заключался в везении: оно было спущено на воду под какой-то злосчастной звездой, и ему не везло в промысле. Вельботы с него спускали то и дело, и гарпунщики нередко подбивали китов, однако ни гарпуны, ни остроги не держались у кита в боку, и матросам «Левиафана» почти никогда не удавалось убить и отшвартовать драгоценную добычу. Но что из этого? Мы будем иметь все удовольствия от охоты за чудовищами, но нам не придется выполнять ту противную работу, которая следует за их поимкой. Итак, ура, в честь берегов Японии! Именно туда направлялось судно.