Помощник капитана Джермин помог мне подняться на палубу, осмотрел мою ногу и, обработав, перевязал ее куском старого паруса. Кто-то набросил на меня синюю куртку; кто-то, желая превратить меня в цивилизованного человека, размахивал над моей головой огромными ножницами для стрижки овец, приводя в божеский вид мои волосы и бороду.
Мне дали в кубрике шаткую верхнюю полку двухъярусной койки, застланную обрывками одеяла; дали старую жестяную кружку, кусок солонины на черством сухаре, и соленый вкус этого скудного ужина показался мне восхитительным после пищи в долине…
Задолго до рассвета мы были у входа в бухту Нукухива, а утром отправили к берегу шлюпку с туземцами, которые доставили меня на судно. Когда она вернулась, мы поставили паруса и вышли в открытое море…
На судне царили беспорядок и распущенность, никто не думал о завтрашнем дне. Капитан захворал и почти не выходил из каюты. Старший помощник с лихвой восполнял его отсутствие, носясь по всем палубам. Бембо, маори-гарпунщик, мало с кем общался, часть времени ловил на бушприте тунцов, а иногда среди ночи будил команду, исполняя каннибальский танец. Он производил впечатление очень спокойного человека, хотя я подозревал, что он отнюдь не безобиден. Доктор же отказался от должности судового врача и объявил себя пассажиром, едущим в Сидней.
Еда была отвратительной. Солонина воняла, словно протухшая, говядина была жесткой и безвкусной, сухари раскрошились и были тверды как камень и источены червями. Кроме того, через день нам давали баланду – чуть теплый гороховый суп. Не было ни картофеля, ни ямса, ни бананов. Зато регулярно выдавали писко – род туземной водки, и это, по мнению матросов, искупало все неудобства.
Итак, капитан держался подальше от берега, – команда разбежалась бы, если бы очутилась в гавани. Управлять матросами очень трудно, если они знают, что поблизости земля. Именно поэтому многие китобойные суда по многу месяцев не бросают якорь. Если возникает необходимость, они ложатся в дрейф в восьми или десяти милях от берега и посылают на берег шлюпку. Матросами на таких кораблях можно управлять, только как рабами на галерах. Офицеры всегда держат наготове кинжалы и пистолеты.
Мы держали курс на Хайтайху, деревушку на одном из Маркизских островов, чтобы заполучить восьмерых матросов, несколько недель назад покинувших корабль. Надеялись, что к этому времени они уже будут готовы вернуться к своим обязанностям.
На судне был матрос, отличавшийся необыкновенным уродством и прозванный поэтому Красавцем. Он был плотником, а потому ему дали также прозвище Стружка. Ко всему, у него был ужасный характер. Он все время враждовал с Джермином и гордился тем, что только он один позволял себе не выбирать выражения в разговорах со старшим помощником.
Как-то плотника, который должен был быть на вахте, не оказалось на месте.
– Где Стружка? – заорал Джермин.
– Я отдыхаю, – ответил Красавец из кубрика.
Помощник пришел в неописуемую ярость. Но плотник молча и невозмутимо продолжал курить трубку. Надо пояснить, что ни один офицер никогда не спустится в кубрик, ему приходится ждать, пока матрос соблаговолит выйти, – в кубрике очень темно, и можно запросто, спускаясь, получить чем-нибудь тяжелым по голове, не успев даже понять, кто нанес удар.
Они обменивались репликами и бранью, пока старший помощник окончательно не потерял голову и не спрыгнул вниз. В полутьме ему удалось схватить плотника за горло. На старшего помощника набросился один из матросов, но остальные оттащили его – чтобы все было по-честному.
Завязалась потасовка, Джермин поскользнулся и упал, а Красавец, усевшись ему на грудь, не давал подняться. Старший помощник молча, отчаянными усилиями пытался подняться на ноги.
И тут сверху послышался дрожащий голос. Это был капитан, случайно увидевший схватку. Перепугавшись насмерть, он решил обратить дело в шутку.
– Что это происходит? – спросил он. – Мистер Джермин, плотник… Что вы делаете? Выходите на палубу.
– Мисс Гай, это вы? – прокричал доктор тонким голосом. – Отправляйтесь домой, а то как бы вы не пострадали.
– Как вам не стыдно, сэр? Я обращался не к вам, а к мистеру Джермину. Выйдите выйти на палубу, сэр, вы мне нужны.
– Черт побери, как я могу туда попасть? – в бешенстве завопил старший помощник. – Спуститесь вниз, капитан, и докажите, что вы мужчина. Стружка, пусти меня! Когда-нибудь я отплачу тебе за это! Ну же, капитан!
Гай совсем растерялся.
– Э-э… не стыдно ли вам? Плотник, сэр, отпустите его! Позвольте мистеру Джермину выйти на палубу.