Как-то раз я забрел снова в священные рощи, расположенные на половине пути к морю, и Кори-Кори предложил мне навестить жившего там Мехеви. В полдень я вместе с Мехеви и другими вождями племени лег отдохнуть на циновках и погрузился в легкую дремоту. Вдруг меня разбудили дикие крики, и, поднявшись, я увидал, что туземцы хватают копья и стремительно куда-то бегут. Мехеви схватил шесть мушкетов, стоявших у стены, и вскоре исчез в роще. Все эти действия сопровождались яростными криками, среди которых я различил слова: «Гаппар! Гаппар!»
Островитяне бежали из рощи по направлению к долине Гаппар. Вдруг до меня донесся резкий звук выстрела из мушкета с близлежащих холмов и шум голосов, раздававшийся в том же направлении. Женщины, сбежавшиеся в рощу, начали издавать дикие вопли. Как известно, женщинам всех стран свойственно шуметь при всяком возбуждении и тревоге, очевидно рассчитывая этим успокоить себя и взволновать других. В данном случае они подняли такой нестерпимый шум и так неутомимо кричали, что если бы с соседних гор стреляли залпами из мушкетов, я не мог бы этого услыхать.
Когда женское волнение немного улеглось, я стал жадно ждать дальнейших событий. Раздался еще выстрел, и снова с холмов донесся ответный вой. Опять наступило спокойствие и продолжалось так долго, что я уже начал думать, будто сражающиеся армии согласились отложить на время вражду.
Вдруг щелкнул третий выстрел, сопровождаемый снова воем. После этого в течение двух часов ничего не было слышно, кроме разве отдельных криков с холма, звучавших, как ауканье мальчишек, заблудившихся в лесу.
Все это время я стоял на террасе дома, выходившей как раз напротив горы Гаппар; рядом со мной был только Кори-Кори да престарелые туземцы, о которых я уже говорил. Они никогда не двигались со своих циновок и, казалось, не подозревали о том, что происходит нечто необычное.
Но Кори-Кори считал, что мы находимся в центре великих событий, и с большим усердием пытался заставить меня осознать всю их значительность. Каждый звук, доходивший до нас, вызывал у него отклик. Разнообразнейшими жестами он показывал мне, как страшные тайпи в этот момент карали дерзость врагов.
Каждые пять минут он выкрикивал имя Мехеви, давая мне понять, что под предводительством этого вождя воины его племени проявляли чудеса силы и храбрости.
Услыхав за все время только четыре выстрела из мушкетов, я решил, что, вероятно, туземцы управлялись с этим оружием так же, как султан Солиман со своей тяжеловесной артиллерией при осаде Византии, то есть, на заряд и выстрел из мушкета им требовалось час или два. Наконец, так как к нам больше не доходило никаких звуков с гор, я заключил, что распря закончена.
Так в действительности и оказалось. Через некоторое время к нам явился запыхавшийся гонец и сообщил новость о великой победе, одержанной его соотечественниками:
— Трусы убежали! Трусы убежали!
Кори-Кори пришел в экстаз и произнес красноречивое приветствие, из которого я понял, что таковы и были его ожидания и что совершенно бесполезно кому бы то ни было, даже войску пожирателей огня, предпринимать поход против непобедимых героев нашей долины. Я с этим, конечно, согласился и с немалым интересом ждал возвращения победителей, боясь, что победа не обошлась без потерь.
Но я ошибся. Мехеви во время военных действий сберегал свои силы и не подвергал воинов бесполезному риску. Вся потеря победителей сводилась к одному указательному пальцу и ногтю большого (который владелец его принес с собою), сильно ушибленной руке и значительному кровотечению из бедра у одного из вождей. Как пострадал неприятель, я не мог узнать, но полагаю, что гаппарам удалось унести с собой тела своих убитых.
Таков был, насколько я мог судить, исход сражения, и так как туземцы относились к этому как к событию необычайному и удивительному, я заключил, что войны островитян не были слишком кровопролитны. Впоследствии я узнал, как началась стычка. Было замечено, что несколько человек гаппаров бродят, очевидно с недобрыми намерениями, на том склоне горы, который принадлежал племени тайпи. Последние подняли тревогу, и враги после длительного сопротивления были отогнаны к границе.
Но почему же бесстрашный Мехеви не повел войну дальше против гаппаров? Почему не сделал он вылазки во враждебную долину и не принес с собой в качестве трофея какую-нибудь жертву для каннибальских развлечений, которые, как я слыхал, завершают обычно всякое предприятие? В конце концов я был склонен верить, что такого рода пиршества, если и бывают, то чрезвычайно редко. Два или три дня это событие служило темой всеобщего обсуждения; затем возбуждение понемногу спало, и долина погрузилась в свое обычное спокойствие.