***
Тайринель Лоорвин
Я вошла в комнату, неся поднос с завтраком и свежим лекарственным отваром для Хайша. Поставила на стул около его кровати, приподняла парня за плечи и подложила повыше подушку, после чего сама присела на край постели. Взяла тарелку с кашей и ложку и поднесла к губам своего болящего. Все это проделала в полном молчании. А о чем мне теперь с ним говорить? Он уже все, что думал, высказал.
Хайш так же молча внимательно следил за моими действиями. Когда я попыталась накормить его, парень фыркнул:
- Уж поесть я, наверное, все-таки сам смогу, - и потянулся за ложкой.
Я спорить не стала – всунула ему ложку в пальцы и стала наблюдать. Увы, даже ложка сейчас для Хайша была неподъемной тяжестью. Он поднял на меня глаза и, пристально глядя, произнес:
- Прости меня, Тая! Я полный идиот. Я совсем не думаю так, как тебе наговорил.
Я только покачала головой:
- Уже подумал. Давай мне ложку, а то каша остынет.
- Тая, я был неправ! Ты сможешь простить меня? – он накрыл мою ладонь своей, когда я попыталась забрать ложку.
- Какая тебе разница, Хайш? – устало спросила я. – Мы скоро все равно расстанемся, и уже навсегда.
- Для меня это очень важно. Я не хочу, чтобы ты считала меня неблагодарным подонком.
- Я так и не считаю. Ешь уже давай!
Хайш смирился, и я принялась его кормить. Он был совершенно беспомощен, и это рождало в моей душе какое-то особое чувство – ощущение его доверия ко мне. Мне и раньше приходилось ухаживать за больными, но ничего подобного я никогда не испытывала. И от этого нового ощущения в моей душе разливались нежность и теплота.
После завтрака у меня с моим пациентом возникла проблема по поводу справления естественных надобностей. Пока парень был без сознания мне не раз приходилось менять ему постель и обмывать. Теперь же он чувствовал себя жутко неудобно, хотя сам не мог даже стоять на ногах. Поругавшись как следует, мы все-таки нашли компромисс: я подавала ему ночную вазу и уходила, а служанка потом все выносила. Но даже это вызывало у гордого дайшири сильное смущение. Я же вела себя так, словно ничего особенного не происходит. Лекарь я, в конце концов, или кто?
Мой тщательный уход за болящим давал свои плоды. Уже на следующий день Хайш начал пытаться встать, а еще через два дня с моей поддержкой спустился вниз и вышел на крыльцо подышать воздухом. Со мной он общался неизменно по-доброму, даже пытался шутить, постоянно благодарил за помощь и спасение, чем серьезно озадачивал меня. Неужели это болезнь на грани смерти заставила его так перемениться? Тогда что такое было в первый момент, когда он очнулся?
Заморачиваться особо по этому поводу ни сил, ни времени у меня не было. Успокоившись, что жизни и здоровью парня ничего не угрожает, я начала отсыпаться и усиленно питаться. Поэтому, когда настал счастливый день отбытия из приютившего нас трактира, и я, и Хайш были полны сил для дальнейшего путешествия.
***
Хайш-рет-Дин
Мы все дальше продвигались на юго-восток, постепенно приближаясь к границе моей страны. Погода стояла жаркая, и чем южнее мы оказывались, тем чаще старались передохнуть днем в попадающихся рощицах и лесах под тенью деревьев, путешествуя по большей части с очень раннего утра и полночи.
В один из таких знойных дней, когда пот градом застилал глаза и бежал неприятными ручейками по спине, путь нам преградила неширокая, но извилистая и очень живописная речка с зарослями камыша по берегам. Через реку был перекинут мост, но мы не спешили ступить на него.
Мы единодушно свернули по небольшой заросшей тропинке вдоль реки и вскоре обнаружили очень уютное местечко, в котором берег был свободен от камыша, а деревья давали чудную тень.
- Хайш, я хотела бы искупаться, - обратилась ко мне моя спутница.
- Так в чем дело? Купайся хоть весь оставшийся день!
- Я искупаюсь, а ты пока иди - поищи дров для костра, сказала она с явным намеком, мол, «раздеваться перед тобой не собираюсь».
Я хмыкнул: вроде бы обнаженной я ее уже видел, да и она меня во всех ракурсах, когда я болел. Но спорить не стал и потопал вглубь прибрежных зарослей. Но особо долго не бродил, вернулся быстро, чтобы узреть чудную картину: Тайринель стояла полностью обнаженная по пояс в воде и старательно промывала волосы.
Я залюбовался девушкой. Точеная, но вовсе не тощая фигурка, широкие бедра и довольно большая упругая грудь (уж точно не наследство эльфийского папочки) настолько притягивали мой взгляд, что я не в силах был оторваться от созерцания. Ощутив, что уже не могу дольше сдерживать желание обладать этой красавицей, в миг скинул с себя всю одежду и неслышно вошел в воду (благодарение моей звериной грации и военному наставнику в юные годы, который драл с меня три шкуры, обучая незаметно подкрадываться к врагу). Оказавшись за спиной девушки, я положил ладони на ее талию…