Для аютийского периода (1350—1767) характерно устройство общества по двум религиозным схемам: буддийской и брахманской. В этом сочетании двух концепций царствования короли Аютии видели источник их могущества и славы. (По крайней мере с точки зрения их религиозных представлений.)
Мы говорим «брахманская» концепция, структура или схема лишь потому, что основная роль в осуществлении космического принципа принадлежала брахманам, а в действительности заимствованный кхмерский религиозный культ XIV в. можно отнести к смешанному индуистскому культу шиваизма, вишнуизма и тантрического буддизма, оформленному в более развитые формы культа девараджи, чем в Индии [19, 77].
Кхмерский культ девараджи был воплощен в Аютии в структуре административного аппарата, базировавшейся на космологических принципах системы горы Мер и окружающих их земель и океанов (см. схему ниже)48.
Точно такая же схема и королевских владений.
Этот же принцип отражен и в культовых сооружениях Пхра Пранг (ступы) кхмерского типа (в основания этой ступы — квадрат в отличие от круглого основания буддийской ступы — Пхра Чеди).
Возникает вопрос, почему таи сначала заимствовали буддийскую концепцию царствования у монов и бирманцев, а не у кхмеров, вассалами которых они считались. В качестве гипотезы можно предположить, что во второй половине I тысячелетия н. э. обозначилось различие в соотношении между религией и моралью у индианизированных народов Юго-Восточной Азии. В тех районах, где восторжествовал буддизм тхеравады, космическая природа вселенной рассматривалась через вечный моральный закон «Дхаммасаттхам», и народы таи, жившие на этих территориях, видели пути к могуществу в соблюдении этого закона. Следовательно, в ранних тайских государствах система этики, обрядов и традиций, санкционированных авторитетом дхармы, находилась на первом плане как официальная идеология, а религиозно-анимистические верования и культы рассматривались как дополнение к закону дхармы (этот момент ярко иллюстрируется в надписях Сукхотая, описывающих жизнь королей-монахов и принцев-монахов).
Аютийские правители усмотрели в слабости Сукхотая и Чиангмая недостаточность следованию только принципам вечного морального закона. Культ девараджи в сочетании с дхармой — вот тот путь к славе и могуществу, избранный первыми королями Аютии. Хотя на это не указывается ни в одной из известных нам работ, нам кажется, что в символике власти и управления Аютии также была отражена и буддийская восьмичленная структура сангхи как хранительницы дхармы. Это восьмигранный трон, на котором короновали правителя, это восемь представителей сторон света... И наконец, восьмичленная (а не шести-) система управления: в центре — король, вокруг него министры шести основных кромов, затем начальник крома Махатлек (корпус королевских пажей) и ближе всех уппарат. И тем не менее уже в ранней Аютии, несомненно, наблюдался примат религиозного культа девараджи над религиозно-этической системой буддизма.
После временного захвата Аютии бирманцами в 1569 г. наблюдается еще большее укрепление концепции «бога-царя» в целях централизации власти. Этот процесс централизации шел несколькими путями. Во-первых, принцев перестали назначать правителями провинциальных городов. Им строились дворцы в столице. Были построены дворцы Ванг На (Дворец переднего фронта) и Ванг Ланг (Дворец тыла). Аютия стала символом королевства, королевский дворец —столицы, окруженной дворцами принцев, словно провинциальными городами. Самым важным принцем был уппарат, который занимал дворец Ванг На, за ним следовал принц, который жил во дворце Ванг Ланг. Эта иерархия была особенно заметна в военных походах. Король возглавлял основные силы — тхап луанг, уппарат — авангард — тхан па, принцы двора Ванг Ланг — арьергард — тхап ланг [113, 26—28]. Во-вторых, наиболее знатные дворяне также должны были жить в столице, создавая окружение «богу-царю». Этим шагом была значительно ослаблена власть принцев и дворян, оторванных от своих людей в провинциях. В-третьих, все пхраи принцев и дворян, погибших в битвах или попавших в плен к бирманцам, были записаны как пхрай луанг, что позволило расширить бюрократический аппарат най, которым предоставлялась власть над пхрай луанг только на время их службы у короля [162, 371]. Это привело к усилению власти дворян и увеличению роли главных министров, особенно Калахома [113, 36]. Но в то же время, имея значительное число пхрай луанг, короли стали постепенно раздаривать их членам королевской семьи и монастырям, т. е. вновь постепенно возрастает роль принцев (особенно широкие размеры дарения принцам приняли при Нарае), и, кроме того, начинает создаваться обширное монастырское землевладение. Все это привело к жестокой междоусобице принцев, автономному самоуправлению крупных монастырей, к борьбе высокопоставленных дворян за власть и в конечном счете к гибели Аютии.
Анналы Аютии обычно упоминают четыре основные социальные группы: тьау (ближние родственники короля), кхуннанг (принцы — дальние родственники короля и дворяне), пхрай и тхат (рабы). Но так как важнейшим критерием статусной дифференциации была политическая власть и контроль над рабочей силой, то принцы не были сословием, стоявшим над дворянством, и не имели преимуществ перед последними. Правда, следует отметить, что особа короля была настолько священна, что его дети и родственники также разделяли знаки уважения, обращенные к королю. Тот факт, что мом тьау (внуки короля) был по рангу ниже тьау пхрая, не имел значения для населения провинции. Точно так же, хотя мом ратчавонг (дети внуков короля) не считался принцем и по рангу относился к луангу, простые люди в нем видели принца и величали его выше, чем луанга. Поэтому, чтобы не вызывать нарушения строгого статусного этикета, мом тьау и мом ратчавонгу запрещали ездить в провинции без разрешения короля [113, 116—117].
Статусный этикет был одним из важнейших моментов в отношениях между членами тайского общества, главным образом между высшим и низшим по рангу. Сам статус определялся способом приветствия, специальной лексикой, манерой поведения — эти взаимоотношения соблюдались на всех уровнях общества, начиная с деревни (большой человек — маленький человек, монах — мирянин, старший — младший) до королевского двора. До сего времени сохранились два способа приветствия: вай и крап. Вай — приветствие сложенными ладонями между лбом и грудью. Крап — это вай, но в преклоненном положении; тело наклоняется к земле, пока сложенные руки не коснутся земли. Крап, конечно, более подчеркивает превосходство статуса. Вай указывает на небольшое различие в рангах. Человек который приветствует первым, признает превосходство того, кого он приветствует. Вай может демонстрироваться в разных положениях: стоя, сидя, наклоном головы, поднятием ладоней на разную высоту: чем выше подняты руки, тем выше статус приветствуемого. Статус подчеркивается и местоимениями первого, второго, третьего лица), например: «Я»: ку (грубо), кха, кхапхатьау, чан, пхом, крапхом, крамом, клао крамом и др.
Основа поведения заключается в том, что низший должен уважать высшего по рангу. Уважение в тайском обществе требует повиновения; кроме того, существует этикет: не спорить с высшим, не давать советов, если не спрашивают, не обращаться к нему по имени и т. д. Степень уважения и послушания зависит частично от дистанции между статусами и частично от степени власти высшего по отношению к низшему. Чем выше статус, тем тщательнее надо соблюдать нормы поведения при взаимоотношениях. Вероятно, таи воспринимают статус сознательно, и им будет неприятно, если не будет подчеркиваться их статус [113, 98].
Вся эта иерархическая символика, а также фиксированные правила поведения, подчеркивающие культ «бога-царя», свидетельствуют о том, что религиозный этикет и божественное происхождение стояли на первом месте с периода Аютии, а религиозно-этическая система буддизма — на втором. Этот факт был еще раз подтвержден королевским декретом от 1740 г. о качествах, необходимых людям, находящимся на королевской службе. Согласно этому декрету все официальные лица (400 сакдина и выше) должны принадлежать к семье министра в прошлом или настоящем, т. е. их родители обязаны быть родственниками министра по отцовской или материнской линии (что вело нередко к эндогамии в семьях)49; должны иметь хорошие знания как в военных, так и в гражданских делах; должны быть воспитанными (т. е. знать этикет); иметь правильные моральные принципы; должны быть такими людьми, которые могут выполнить то, что пожелает король; должны быть прилежными в работе, храбрыми в сражениях, мудрыми в судопроизводстве и умными в делах [160, т. 3, 275].